Его бывшая жена. Последний шанс - Ирина Шайлина

Развернулась и резким шагом вернулась на нашу лавку. Села. Сделала глоток кофе. Я не глядя на Лизу, бросив её на парковке пошёл за бывшей женой. Достал ей сигарету из пачки, забрал свой кофе. Ещё горячий.

– Может, коньяка? У меня был в машине.

– Нет, Тимофей. Я хочу быть трезвой каждую мучительную минуту этого дня.

Где-то за нашими спинами осталась Лиза, но мы просто выбросили её из своих мыслей.

Глава 48. Мира

На улице я торчала час. Весеннее солнышко было обманчиво, сначала оно припекало, но к истечению часа я совсем замёрзла, не помогал крепкий кофе, я начинала стучать зубами.

– Ну все пойдём внутрь, – тянул меня Тимофей.

– Ещё немного, – канючила я, словно капризный ребёнок на прогулке.

Здесь было легче дышать. Там – надавят стены. Мне казалось, я реально просто задохнусь там, умру не дождавшись результатов операции. Думать о спящей под наркозом Нике было мучительно, но не думать я не могла и каждый вдох давался мне с трудом, я словно заставляла себя дышать.

Однако, как только прошёл час, я поднялась с осточертевшей мне лавки и устремилась внутрь. Вдруг операция уже кончилась, врач вышел, а меня – нет. Но минута текла за минутой, а он все не приходил. Иногда проходил кто-то из сотрудников, иногда посетители клиники, каждый раз услышав шаги я вздрагивала и с напряжением ждала. Каждый раз – разочаровывалась.

– Уже два часа прошло, – с тревогой сказала я. – Ты сказал, что новости будут раньше, чем через два часа.

Я моем голосе было обвинение, я умом понимала, что Тимофей совсем не причём, но мне нужен был виноватый. Мне нужно было куда-то вылить тревогу и отчаяние.

– Ещё немного, – терпеливо попросил он.

Он сидел в кресле. На его коленях телефон, но в руки он его не брал. Я ходила. Девять шагов до пальмы. Ещё три шага и стена. Обратно нужно было дойти тоже за двенадцать шагов, если получалось одиннадцать или тринадцать я расстраивалась. Счёт шагов отвлекал самую малость, и любая ерунда грозила нервным срывом. Я не могла больше ждать, ожидание убивало меня.

Услышав шаги в очередной раз я замерла, боясь обернуться. Обернусь, а там просто уборщица. Или мамочка, которая привела на осмотр своего ребёнка. И на меня снова обрушатся мысли о том, что если операция тянется дольше запланированного времени, значит появились осложнения.

– Мира, Тимофей, – раздался мягкий мужской голос.

Я едва не заплакала от облегчения. Я хотела знать, чтобы не готовила мне судьба, я больше не могу ждать.

Поборола порыв броситься к нему и взять за руки. Врач прошёл и сел на кресло, наверное, устал за два с лишним часа операции. Я села на диванчик рядом, нашла взглядом Тимофея, он едва заметно мне кивнул. Мы не были готовы, но мы будем слушать.

– Площадь поражения за последние дни стала несколько больше, поэтому время операции увеличилось.

– Как все прошло? – спросил Тимофей.

– По плану, – успокаивающе улыбнулся мужчина. – Ника была умницей и не паниковала до последнего. Сейчас она ещё спит, рядом с ней дежурит медсестра.

– Результаты?

Это уже мой вопрос.

– Рано говорить. Не хочу бахвалиться, но глазная хирургия это больше чем ювелирная работа. Но с моей стороны я могу сказать, что все прошло более чем идеально. Это была хорошая операция. Но теперь многое зависит от самой Ники, точнее, от её организма. Несколько дней она пробует под наблюдением, отторжение пересаженного материала невозможно предсказать, но конечно же, мы будем надеяться на лучшее.

Ника спит. Операция позади. Мне ещё несколько дней мучиться сомнениями и незнанием, но теперь я хотя бы знаю, что Ника спит. Сейчас ей не больно.

– Я могу её увидеть?

– Не входя, – покачал головой доктор.

Повёл нас. По пути рассказывал об особенностях реабилитационного периода, но я уже изучила все материалы и ничего нового не узнала. Я хотела обогнать врача и бежать впереди него по этим гулким стерильным коридорам, один из которых приведёт меня к Нике.

– Прошу не входить, – повторил он.

Мы замерли у застекленных дверей. Палата одиночная. Ника лежит на кровати, та предназначена для куда более высокого человека, и моя малышка кажется такой маленькой на ней, такой худенькой. Постельное белье белоснежное, стены белоснежные, такая же повязка на глазах, моя белоснежная Ника – все это сливается и становится страшно, что моя малышка просто растворится в этой белизне. Завтра же принесу её розовый кактус, она должна видеть что-то яркое, когда снимут повязку.

– Ей будет больно, когда наркоз отойдёт?

– Да, – не стал лгать хирург. – Придут и боль, и раздражение, ей захочется тереть глаза. Рядом с ней всегда будет медсестра, обезболивающее и седативные уже наготове.

Медсестра и правда была рядом.

– Вы можете остаться, – продолжил хирург. – Никто не выгонит вас из нашего холла. Но посещений ребёнка сегодня не будет. Малышке лучше спать. На вашем месте я бы поехал домой.

Я кивнула. Он был прав. Я не могла больше находиться здесь. Я поручила ему свою дочь, я должна ему верить. Уже завтра я вернусь, принесу кактус и обниму свою дочь.

– Прошу вас, пишите сразу же, если что-то пойдёт не так, и пожалуйста, перед сном, чтобы я могла знать динамику.

Он кивнул. Тимофей увлек меня обратно, в путаницу коридоров, из которой я просто не выбралась бы сама. Он звонил маме, говорил, что все позади. Что все хорошо. Я пока ещё не осмеливалась в это верить. На парковке вспомнила, про Лизу, но её машины не было. Плевать на неё.

– Меня мучает два желания, – сказала я в машине. – Бежать отсюда скорее, а второе остаться здесь и сидеть на пороге, пока мне не вернут дочь.

– Давай лучше домой, – улыбнулся Тимофей.

– Коньяк, – попросила я.

Сделала крошечный глоток из бутылки прямо в машине. Напиваться не хотелось, алкоголь так себе утешитель, но казалось, после глотка станет легче. Не стало. В холле мы не прощаясь разошлись по разным квартирам.

Я приняла душ. Прохладная вода не смыла усталость и страхи, они остались со мной. Идеальная комната Ники травила душу. Ещё один, а потом и ещё один глоток коньяка не изменили ситуации. Я не могла перестать думать о дочери и мысли мои были черны. Мне было страшно и я пугала сама себя. Хорошо, что мне нельзя к Нике, иначе я бы и её напугала.

Наконец решительным шагом, не одеваясь я вышла из квартиры. Пересекла холл. Ключи от квартиры Тимофея все ещё были на