Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

— Ваше Высочество, я принесла завтрак. Королевской семье сказала, что вам нездоровится, и вы сегодня не спуститесь. Королева не возражала.

Она удостаивает меня лёгким кивком.

— Спасибо, Зельда.

— В королевской столовой подавали омлет и пшеничную кашу с сухофруктами. Но вы вчера не стали ужинать, и я решила, что у вас нет аппетита. Потому принесла вам кофе и медовое пирожное.

Я подхожу и ставлю поднос на прикроватный столик. На её лице вновь появляется улыбка, но в этот раз настоящая, искренняя, пусть и слабая. Но глаза… Они такие тусклые. Словно из неё высосали жизнь.

— Это как нельзя кстати. Ты такая молодец.

Как приятно получать похвалу и благодарность.

От госпожи Ренар, у которой я работала за гроши, мне ни разу не приходилось слышать чего-то подобного. Только приказы, упрёки и оскорбления. А в тот день, когда в её бутик зашла принцесса и помогла мне поднять упавшую на пол ткань… Леди Ренар перешла черту.

Хозяйка сначала избила меня манекеном в подсобке, разгромила там всё, а потом заставила убираться. А когда я сделала это, она дала мне пощёчину за то, что я перепутала порядок цвета тканей.

Признаться, я сильно злилась на принцессу в тот момент. Пришла, ни с того ни с сего помогла поднять упавшую ткань, а потом исчезла. А мне досталось за убытки, которые леди Ренар понесла из-за этого случая. В отместку хозяйка даже наняла новую сотрудницу, ту, что часто приходила и просилась на это место. В сочувствии новенькой чувствовалась фальшь. Она была только рада моей оплошности, ведь это открыло для неё дорогу к «мечте». Так она наверняка думала. Интересно, успела ли уже разочароваться?

И даже когда принцесса решила забрать меня, я думала, что это просто прихоть избалованной аристократки и не знала, чем всё закончится.

Но терять мне было нечего. Моих родителей давно не стало, а леди Ренар была единственным человеком, с которым мне приходилось держать связь в Аркенхольме. Я устроилась к ней ещё при жизни матушки, когда мне было четырнадцать. Матушка очень хотела, чтобы я стала известным кутюрье, но я просто хотела шить. Шитьё успокаивало. Я могла часами сидеть за выкройками и ни о чём не думать. Не терзаться воспоминаниями, не беспокоиться о туманном будущем.

Матушка была так рада, что я смогла пробиться на службу в самый престижный бутик Аркенхольма. И даже когда я брала выходные, чтобы ухаживать за ней во время болезни, она настаивала, чтобы я не тратила на неё время, а училась у хозяйки ремеслу. А потом матушка умерла. Лишь нить и игла стали моим утешением. Все деньги ушли на лекарства. Мне пришлось влезть в долги, чтобы достойно похоронить её.

Хотя я надеялась, что леди Ренар действительно научит меня всему, на деле добрую треть платьев там я сшила сама. И ни разу за десять лет службы я не видела хозяйку за швейной машинкой. Или хотя бы просто с иглой в руке. Она указывала на недостатки в пошиве, неровность швов, но никогда не демонстрировала, как надо. Мне всему приходилось учиться самой.

И я боялась, что всё будет кончено. Я бы не сильно грустила по маминой мечте, но неизвестность… пугала. И тем не менее, когда принцесса, забрав меня, в тот же день приказала лакею купить для меня мазь, я поняла — она не такая.

Госпожа разрешила мне заниматься шитьём по вечерам, а недавно, когда ко двору пригласили известного в Нордхайме портного, она и вовсе попросила его обучить меня. Моему счастью не было предела.

Но я тоже хочу, чтобы принцесса была счастлива. Мне думалось, что аристократы живут прекрасной беззаботной жизнью, что они не знают проблем и печали. А теперь, глядя на бледное лицо госпожи, я снова убеждаюсь, что была не права.

Она — принцесса, жена наследного принца Аркании, будущая королева. И тем не менее мне кажется, будто она совершенно несчастна. И даже я живу лучше. Как же хочется помочь ей… Но как?

— Могу я что-то сделать для вас?

— Думаю, нет.

Ох, вот и как мне быть? Ай, к чёрту!

— Госпожа… Можете ли вы позволить мне одну фамильярность?

Она чуть приподнимает брови. Её измождённое лицо такое бледное, болезненное…

— Да. Хорошо.

И я обнимаю её. Просто наклоняюсь и запускаю руки под хрупкую спину. Госпожа, кажется, шокирована таким жестом, но не сопротивляется. Даже словно сама старается не двигаться, не дышать, чтобы не спугнуть меня. Я прижимаю голову к её груди, ещё сильнее обхватывая принцессу руками. И чувствую лёгкое ответное касание на спине.

— Вы справитесь. Всё непременно наладится.

Я держала принцессу в объятьях столько, сколько она смогла позволить. А потом, извинившись за неловкость, оставила её, дабы не смущать. Но уходя я заметила, как в её глазах загорелась слабая искра.

Глава 39

Ещё несколько дней я чувствовала себя неважно.

В голове начал складываться новый порядок. Я должна быть умнее, хитрее и осмотрительнее, если хочу выжить и преуспеть в своей миссии.

Приоткрытая завеса тайны придала мне сил. Мысли о герцогине и первосвященнике, которые могли стать виновниками смерти принцессы, не дают мне покоя. Кас сказал, что их диалог ещё ничего не значит, но за ними стоит наблюдать. Однако, если за всем и вправду стоит кто-то из них…

Это многое объясняет.

Как минимум то, откуда убийцы знали маршрут королевского кортежа. Леди Ранхейм — приближенная к королеве придворная дама, её доверенное лицо, а Аррон Сильверхайм — глава церкви, который имеет доступ ко многим государственным делам. С ними нужно держать ухо востро.

Королева пригласила меня принять участие в подготовке к празднику Середины Лета. До него осталось меньше двух недель. Конечно, отказывать королеве — дурной тон, но мне и самой пойдёт на пользу небольшая суета. Поможет отвлечься от мыслей.

И это отличная возможность сблизиться.

Я захожу в банкетный зал. Слуги вовсю трудятся, протирая высокие окна и начищая до блеска подсвечники. Королева стоит в красном летнем платье. В этот раз она без короны. Её прямые тёмно-бордовые волосы перетянуты резинкой в низкий хвост, ниспадающий на острые плечи.

Обычно бесстрастное лицо королевы выражает редкую неуверенность. Она стоит, держа перед собой две скатерти. Нижняя губа чуть поджата, а брови сходятся на переносице. Аура колеблется, королева явно нервничает.

— Синяя слишком холодная. А жёлтая была в прошлом году… — Её