Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

упадёт на наш арканийский престол. Вы ведь понимаете это, Ваше Святейшество?

Вот же гадюка!

— Само собой. Но пока что я не вижу причин для беспокойства. Птички напели мне, что кронпринц даже ни разу не посещал её покоев с момента первой ночи. Если в этом браке не появится наследников, будет повод поднять вопрос о его законности…

Голоса становятся всё тише по мере удаления герцогини и первосвященника.

Сердце бьётся так бешено, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Я выглядываю через каменный проём, краем глаза наблюдая силуэты заговорщиков. Надо рассказать Касу.

Но, развернувшись, я вдруг врезаюсь во что-то твёрдое. Руки нащупывают плотную ткань, в то время как глаза пытаются понять, что происходит. Я поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд огненных глаз.

Только не он…

— Так вот какие уши бывают у стен. Решили совершить вечерний променад и заодно собрать побольше сплетен для вашего дипломата? Или для кого вы там шпионите.

Я делаю вид, будто не замечаю его колких реплик.

— Когда вы успели вернуться, Ваше Высочество?

— Не поверите, миледи. Пару минут назад. Решил пройти через старое крыло замка и наткнулся тут на призрака. Или, может, на шпиона?

— Я просто прогуливалась. — Коротко отвечаю я, отводя взгляд.

— И во время прогулки захотели обменяться теплом с каменной стеной? Интересный досуг у вас, миледи. — В его голосе читается усмешка.

Я не знаю, как расценивать эти его выпады. Не могу понять, что он имеет в виду. Но его тон… раздражает. Будь на моём месте принцесса Эллен…

— А что мне ещё делать в этом проклятом замке? — Процеживаю я сквозь зубы, прикрыв глаза. Руки невольно сжимаются в кулаки. — Сидеть в своей терновой клетке и ждать, когда меня тут кто-нибудь отравит? Судя по всему, желающие уже есть. Может, тоже присоединитесь к ним, дорогой супруг?

Я поднимаю на него взгляд, полный отчаянной злобы. Вся накопившаяся печаль, смешанная с невыносимой усталостью, вот-вот хлынет наружу. Нос щекочет от подступающих слёз.

— Меня все здесь ненавидят. Считают чужой. Я ехала сюда, чтобы стать вашей женой, но даже вам я противна! — Мой голос тихий, но он режет воздух вокруг, заставляя кронпринца слегка отшатнуться. Но я делаю шаг вперёд, задирая голову, чтобы смотреть прямо ему в глаза. — Вы спрашиваете, не шпионка ли я? Но откуда мне узнавать хоть что-то об этом месте? Хоть что-то о вас? Вы не говорите со мной. Придворные сторонятся меня. Я одна, совершенно одна. И никто здесь не может дать мне ни грамма тепла, даже вы… Особенно вы!

На его лице, всё той же идеальной маске, на миг появляется недоумение. Взгляд огненных глаз скользит по мне, словно оценивая. Но вдруг… что-то в его фигуре смягчается. Он чуть наклоняется, будто пытается разглядеть меня.

— Вы бледны, Ваше Высочество. Вам нездоровится?

Его слова заставляют меня застыть на месте.

С губ срывается едкий смешок.

— Удивительно, что вы вдруг посмотрели на меня. Что это, забота? Не утруждайте себя, дорогой супруг.

Я собираюсь развернуться, чтобы уйти, но он вдруг удерживает меня за запястье. Прикосновение на удивление тёплое, почти горячее.

— Простите меня. Я… не замечал. Не видел.

Кронпринц отводит взгляд. Кажется, будто он перебирает слова в поисках чего-то стоящего, но ничего не получается. Его профиль в дотянувшихся до нас лучах закатного солнца кажется резким, но притягательным. Я ловлю себя на том, что неосознанно любуюсь им, но тут же прогоняю эти мысли. Он всё ещё может быть врагом.

Между нами воцарилось тягостное молчание. Мой гнев успокаивается, оставляя за собой пустоту. Я слишком устала, чтобы переживать об этом. И даже эти извинения ни капли не придают мне сил.

— Вы не одна. Вы — принцесса Аркании. А это что-то да значит.

— Пустые титулы не очень-то греют душу. — Выдыхаю я, опуская взгляд.

— Скоро в замке станет холодно. Вам стоит вернуться к себе. Я попрошу придворного лекаря осмотреть вас. Прошу, берегите своё здоровье.

— Снова притворная забота?

Длинные пальцы вдруг касаются моего подбородка. Я вздрагиваю. Морвин мягко приподнимает мою голову вверх, заставляя посмотреть на него.

— Вам никто не посмеет навредить. Я позабочусь об этом.

Сердце пропускает удар.

Его лицо так близко, что я чувствую тёплое дыхание. Впервые я вижу в нём не статую.

Человека.

Но это видение тут же ускользает, когда принц убирает руку и разворачивается. Крепкая высокая фигура покидает меня, и мимолётное тепло, возникшее в то мгновение, когда его пальцы касались моей кожи, растворяется в прохладе каменных стен.

Глава 38

Интерлюдия 3: Зельда

Моей госпоже отчего-то очень плохо в последние дни.

Вчера к ней в комнату наведывался барон Кассиан Тинрейт. Они долго чем-то занимались. Судя по всему, писали письма: выходя барон убрал несколько конвертов во внутренний карман сюртука.

Не нравится он мне. Всякий раз после его визитов госпожа выглядит расстроенной. Особенно плохо было дело в её День рождения. После банкета она пришла в комнату уставшая, а затем он пришёл к ней, и из неё словно выкачали все эмоции. Не знаю, что произошло между ними тогда, но на следующий день он уехал. А она… сидела у окна и пила вино несколько дней кряду. Иногда плакала. Тихо, пока никто не видит, но я слышала её всхлипы через дверь. Хотя внешне она вела себя точно так же: спускалась к трапезам, ходила на уроки танцев, общалась с портным о пошиве платьев на лето.

Когда барон вернулся, я уж думала, всё снова начнётся по новой. Но он теперь ведёт себя иначе. Более сдержанно и уважительно по отношению к ней.

И в этот раз, кажется, дело не в нём. Но он всё равно меня раздражает. Весь из себя такой важный, строит принцессу, а сам то кто? Всего лишь барон. Даже не граф, и тем более не герцог. Как он вообще добился такого высокого положения при дворе с его-то титулом?

Я несу госпоже особый завтрак. Надеюсь, это поднимет ей настроение. Она любит кофе, а от медового пирожного в её глазах появляется особый блеск.

Аккуратно стучусь в дверь.

— Войдите.

Беззвучно опустив ручку, я захожу в покои принцессы. Она лежит в кровати. С того самого визита барона Тинрейта она не вставала с неё.

Увидев меня, госпожа пытается натянуть на лицо улыбку. Ну зачем? Видно же, что ей