Опасные хитрости - Барбара Хазард

– Почему бы вам двоим не найти менее оживленное место для выяснения отношений, а, Клэр? – добавил лорд Эванс. – Зашли бы куда-нибудь, посидели. Может, бокал вина вас успокоит, или…

Но Диана уже не слышала его слов. Герцог тянул ее за руку и завернул за угол недалеко от Итон-сквер, рядом с его домом.

Она посмотрела украдкой на герцога и заметила, что губы его сердиты сжаты, а карие глаза сверкают огнем.

– Мне кажется, что я вас ненавижу! – сказала она. На них все оглядывались.

– Там миссис Хоули! – воскликнула Диана. – Через минуту обо всем будет знать весь Лондон.

Действительно, недалеко от сквера стола миссис Хоули и показывала на них пальцем трем своим подругам.

– И почему это вас так беспокоит, мисс Трэвис? – спросил Клэр.

Он увернулся от одного лакея в ливрее, бежавшего куда-то по поручению своего хозяина, и от другого, который выгуливал болонку миледи.

– Ведь вы уезжаете в Кромптон-Эбби, не правда ли! – как бы уточнил герцог.

Болонка залаяла на них. Неожиданно одна туфелька у Дианы соскочила, и собачонка тут же схватила ее и стала трепать зубами.

– Стойте! – воскликнула Диана. – Я потеряла туфлю…

Он остановился на секунду, взял Диану на руки и быстро пошел дальше. Диана успела заметить, в каком изумлении смотрит на них миссис Хоули.

– Я никогда вам этого не прощу, Клэр, никогда, вы слышите меня? – кричала Диана и била своими кулачками в его могучую грудь.

Не отвечая, он поднялся по ступенькам своего дома и сильно постучал в дверь. Дворецкий почти тут же открыл ее. Всю свою долгую жизнь этот опытный слуга учился сохранять невозмутимое выражение лица при любых обстоятельствах. И на этот раз ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя такое серьезное испытание ему еще не выпадало.

– Ваша Светлость… мисс Трэвис… – произнес он, поклонился и открыл дверь пошире, чтобы они могли войти.

Дворецкий грозно нахмурился на одного лакея, у которого рот открылся от удивления.

Герцог поставил Диану на ноги, и она поправила свои разметавшиеся волосы. Затем он взял ее за руку и как есть, в одной туфле, повел в библиотеку.

– Я хочу, чтобы моя мать пришла сюда немедленно, Хилберт, – бросил он дворецкому.

Тот кашлянул.

– Прошу прощения, Ваша Светлость. Вдовы нет сейчас дома.

Герцог замер на секунду. Он никак не ожидал этого, думая, что его мать, как обычно, отдыхает в своей комнате, особенно после их утреннего разговора.

– Нет дома? Где же она?

– Герцогиня ушла сразу после вас, сэр, и я слышал, как она приказала отвезти ее к леди Стаффорд.

Клэр нахмурился. Неужели его мать так никогда и не успокоится?

– Мы будем ждать ее в библиотеке, – сказал он. – Пусть зайдет сразу, как только вернется домой. И прошу нас пока не беспокоить.

– Слушаюсь, Ваша Светлость, – пробормотал дворецкий.

Клэр уже захлопнул дверь библиотеки, оставшись наедине со своей пленницей.

Он отпустил Диану и поклонился ей.

– Я извиняюсь за непредвиденную задержку, мисс Трэвис, но как только моя мать появится, вы тут же получите ее извинения и все, что может компенсировать вашу обиду.

Диана села в большое кожаное кресло, совершенно растерянная. Герцог говорил холодно и официально. Казалось, что он принял ее слова буквально и больше не собирался уговаривать ее стать его женой. «Да и с чего бы! – подумала она. – Я ведь сказала ему, что не хочу выходить за него замуж. И я говорила это ему не раз. Еще я говорила, что никогда не прощу его, а несколько минут назад я даже сказала, что ненавижу его! О, ну почему я это сделала!» Она ругала себя, потому что знала – все это не имеет значения, ни антипатия его матери и ее козни, ни даже светская молва. Не имеет значения и то, что Клэр такой деспот и сумасшедший, что он, скорее всего, будет обманывать ее всю жизнь. Он был тем единственным мужчиной, которого она хотела, и она знала, что будет полной дурой, если позволит ему уйти.

Она глубоко вздохнула, посмотрела в эти его пронзительные карие глаза и сказала тихим смирным голосом:

– Но я думаю, что не хочу ничего от нее, Клэр. Я не собираюсь ей мстить. Не сейчас. Честно сказать, я хочу только…

Она замолчала, а герцог внимательно смотрел на нее. Его глаза были очень пристальными, и он чуть склонил голову набок, выражая вежливый интерес.

На какой-то момент Диане не хватило смелости, чтобы продолжить то, что она собиралась сказать.

– Да, мисс Трэвис? Конечно, я должен был иметь в виду, что вы захотите и от меня определенной компенсации. Я готов удовлетворить любое ваше желание. Итак, вам не хватает только чего, мисс Трэвис?

Неожиданно Диана рассердилась.

– Может, вы перестанете называть меня «мисс Трэвис»? Да еще так официально! По-моему, это очень глупо. Особенно после того, как вы меня протащили по улице. И перестаньте спрашивать, чего я хочу, потому что вам и так прекрасно известно, что я хочу…

Клэр сложил свои руки на груди, и его лицо ничем не выдавало, что он сейчас чувствует.

– Может быть, я тоже хочу, – сказал он мягко. – Хочу услышать от вас, как вы скажете это громко. Чтобы на этот раз уже не было никакой ошибки.

Несколько секунд в комнате стояла полная тишина.

– Я хочу, чтобы вы заставили меня поверить, что вы тоже хотите, – прошептала Диана.

– Это очень хитро, и я не думал, что вы способны на такую хитрость, – сказал он, не отрываясь глядя на ее побледневшее лицо.

Она поняла, что он бросает ей вызов. Тогда она подошла к нему вплотную.

– Хорошо, – сказала она. – Если вы настаиваете. Хотя моя мама пришла бы в ужас от того, что я сама требую от вас любви, вы, бессовестный мужчина! Забудьте, что я говорила вам этим утром, потому что я лгала. То, что я хочу, то, что я хотела и всегда буду хотеть – это вы! Но…

Она не успела больше ничего сказать, потому что герцог обнял ее тут же и поцеловал.

Он сжимал ее крепко, и его губы требовали ее. Диана отдалась во власть того чувства, которое она испытывала до этого, но так коротко и так мало.

Она тоже обняла его и отвечала ему с такой страстью, на которую раньше не осмеливалась. Прошло много времени, прежде чем герцог поднял голову и посмотрел на Диану, на ее слегка прикрытые глаза и влажные губы. Она была так очаровательна, что Клэр не удержался и поцеловал ее еще раз, а потом прошептал:

– И я буду твой, любовь моя, а ты будешь моей. Навечно. А о моей матери нечего и думать. Она уедет немедленно в свой дом, и ты никогда ее больше не увидишь. Мнение света? Я уверен, что после сегодняшнего утра сплетники долго будут о нас говорить, но они скоро, как всегда, найдут себе другую тему. Не будем же обращать на них внимания. Скажи мне, что ты согласна!