Шанс на жизнь, шанс на смерть - Алёна Киселёва

— Слишком много у тебя знакомых, — буркнул Игнис совершенно не сонным голосом; он открыл глаза, и Ориен вздрогнула, разглядев в них затухающее синее пламя. — её ты тоже потащишь с собой?

Глава 9

Пылать живыми искрами,

В огне, как мы, неистовом!

Боль будет завтра, а пока

Вьется огонь в моих руках,

Соединяя целое,

Черное

И белое!

— Оборотень?!

— Маг?!

— Я никуда не поеду с этой… этой… мутанткой!

— Я отказываюсь находиться в непосредственной близости от этого чародейского отродья, одного из тех, кто возомнил себя властителем мира и повелителем судеб!

Стоило Кейрену проснуться и бросить взгляд на Ориен, как начался сумасшедший дом. Девушка и вор кричали друг на друга, на меня, и только Игнис, отнёсшийся к расовой принадлежности Ориен с обычным своим безразличием, оставался вне конфликта: к нему никто из спорщиков и подходить не смел. Стараясь не обращать внимания на шум, я занялась подготовкой к отъезду: затушила костёр, свернула одеяло.

— Это ведь твоё? Спасибо.

Я улыбнулась Игнису, безразлично рассматривающему протянутое мной одеяло. После недолгих раздумий он всё-таки взял его, ничего не сказав. Подождав немного, я отошла от Игниса, не желавшего тратить силы на разговоры, и отправилась к другому пренебрегающему общению со мной субъекту.

— Опять тебе не удалось избавиться от меня, да? Расстроен, милый?

Разочарованно фыркнув, Арктур соизволил повернуться ко мне мордой, но только для того, чтобы я могла по достоинству оценить его хорошо отрепетированный мученический взгляд. В отместку я щёлкнула его по носу и, туго затянув подпругу, вскочила в седло.

— Стоп! — во весь голос выкрикнула я, оглушив даже саму себя и заставив замолчать и замереть всех присутствующих. — Так, теперь слушайте меня. Кейрен, если тебя что-то не устраивает — проваливай. Ориен, если ты не хочешь ехать с нами, тебе придётся выбрать другой маршрут, поскольку мы устремляемся прямиком к твоему дому.

Расставив все точки над и, я безапелляционно направила Арктура к дороге, Игнис последовал за мной. Наградив напоследок Кейрена пылающим взглядом, Ориен сделала какое-то неуловимое движение, и рядом с ней появилась белая лошадь — вор скривился, будто увидел дохлую крысу недельной давности, а девушка, гордо подняв подбородок, поспешила за нами вдогонку. Кейрен досадливо сплюнул, но перевес был не на его стороне, и он уныло поплёлся к своей кобыле…

Следующие несколько дней напоминали мне поход где-нибудь в подмосковных лесах. Арктур издевался надо мной, как мог: взбрыкивал в самые неподходящие моменты без видимых причин, норовил сделать шаг в сторону, когда я садилась в седло или слезала с него, резко останавливался и трогался с места в карьер — от послушного и невозмутимого коня, каким он казался мне поначалу, остались одни воспоминания (приятные, надо сказать). Ориен и Кейрен так и не примирились с существованием друг друга, переругивались при каждом удобном случае и занимались откровенной показухой, благодаря недюжинным способностям обоих грозящей в любой момент перерасти в катаклизм или другу какую неприятность меньшего масштаба. Несколько дней послушав их крики и взаимные обвинения, мне удалось уловить суть конфликта — это была, пожалуй, идейная вражда между магами и всеми нестандартными существами в целом, а также оборотнями в частности. Насколько я поняла, первые заперли вторых в Других Долинах и протолкнули закон, под страхом тяжкого наказания запрещающий им покидать отведённую территорию. Я благоразумно ничью сторону не принимала, хотя творящийся здесь геноцид мне безусловно претил. Тише всех себя вёл Игнис — он почти не говорил, в спорах никогда не участвовал, но мог одним взглядом охладить пыл любой перепалки, если шум ему слишком уж надоедал. Я украдкой наблюдала за наёмником: окружающий его ореол таинственности придавал ему определённое очарование… которое, впрочем, тут же рассеивалось, стоило пробудиться пламени в его глазах. Вопреки тому, что обычно пишут в книгах, путешествие не казалось мне ни скучным, ни утомительным. Пейзажи радовали разнообразием: бескрайние луга сменялись тенистыми рощами, стоянкой служили то уютные лесные полянки, то узкие берега безымянной речки, вдоль которой проходила большая часть нашего пути. К вечеру четвёртого дня мы вышли на просторную пустошь, романтично поросшую вереском и какими-то мелкими тёмно-красными цветами, названия которых я не знала. Горизонт на востоке загораживала одинокая гора, снег на её острой вершине в красках отражал яркий фиолетово-розовый закат.

— Красота, — восторженно протянула я, натягивая поводья.

Остановившись рядом со мной, Ориен уныло проводила взглядом большекрылую птицу, лениво парившую вдоль далёкого склона, и с горечью в голосе произнесла:

— Жаль…

— О чём это ты? — не поняла я.

— О своём путешествии. Оно заканчивается и… я едва ли осмелюсь покинуть пределы Долины ещё когда-либо. Этот пик — то, что манило меня к дальним странствиям. Я смотрела на него и понимала, что там, за гранью, целый мир, пусть жестокий и недружественный подобным мне, но такой огромный и притягательный…

— Насчёт недружественного ты не ошиблась, — поддел Кейрен, с независимым видом проезжая мимо.

— Когда-то я наивно полагала, что люди не безжалостные, бессердечные звери, какими их видят мои сородичи. В ошибочности своих суждений я имела несчастье убедиться, едва переступив границу Долины. Мне многое пришлось пережить, прежде чем я научилась таиться, с одного взгляда отличать обычных людей от магов, выбирать из толпы наиболее безобидного представителя, к коему можно безбоязненно обратиться. И… убивать. Я была вынуждена научиться убивать, чтобы выжить.

— Жалеешь? — недоверчиво прищурилась я.

— Нет, — Ориен недобро усмехнулась, в её голосе звякнула сталь. — Они заслуживали своей участи, и муки совести я не испытываю.

— Не сомневаюсь, — буркнула я, вспоминая, какой хищный и опасный вид был у девушки с моим мечом в руках.

Словно бы не заметив моей реплики, Ориен вернулась к возвышенно-печальному облику.

— Я не была дома почти год и, хоть устала от дорог и недоверия, но навсегда отказаться от всех чудес мира мне теперь будет непросто. Хоть и легче, чем раньше: теперь, когда я знаю о людях немного больше, их общество мне неприятно, и это отвращение трудно чем-либо окупить.

Хм, я вообще-то тоже человек… Однако моя оскорблённая рожица на Ориен впечатления не произвела, да и вожделенное слово «привал», послышавшееся от кого-то из наших спутников, отвлекло меня от дальнейших препирательств.