Разводимся! Моя на тридцать дней (СИ) - Лесневская Вероника

- Или меня до ручки, - добавляю ворчливо, тем самым подтверждая опасения друга. Я действительно отношусь к поварам предвзято, но лишь потому что хочу выковать из них настоящих профессионалов, которые будут производить кулинарные шедевры одной левой.

- Учти, Мэт, если опять кого-нибудь уволишь из персонала, то придется тебе завтра самому и готовить, и подавать, и мастер-класс проводить, - по-доброму подшучивает Глеб.

- Почему самому? Ты у меня всегда под рукой, сойдешь за официанта и повара, если потребуется, - парирую я, расслабляясь. – По дружбе, - ехидно подмигиваю ему.

- О нет! К кухне меня точно допускать нельзя, - смеется в ответ, прокручивает телефон в руке, тем самым напоминая мне об одном незакрытом личном вопросе. Надо позвонить кое-кому... – Я же всех посетителей отравлю.

- Не шути так, - хмурюсь, воспроизводя в мыслях провокационные вопросы Михайлова. Интуиция неприятно дерет душу, но не могу понять, с чем это связано.

Надеюсь, конкурент успокоился и сдался после вчерашнего разговора. Ловко его Ксюша дезориентировала, я бы даже не додумался до такого. Стоит лишь вспомнить Валькирию, как от напряжения не остается и следа. С такой женщиной за спиной никакие трудности не страшны. Даже на расстоянии чувствую ее любовь и поддержку. Она – мой смысл жизни. Главное, что я вернул Ксюшу, а остальное решаемо.

- Да все пройдет идеально, не переживай, - пытается приободрить меня Глеб, однако я лишь слабо киваю и отмахиваюсь. – Я в зал, прослежу за новым персоналом, чтобы не случилось, как со Светкой, - зло выплевывает.

- Кстати, ты администратора сюда нашел?

- Нет еще... - мнется, потирая лоб.

- Поставь Александру. У нее даже имя подходящее. Саша, - усмехаюсь, перекатывая его на языке. Зря с Ксюшей спорил. Подойдет и для сына, и для дочки. Красивое имя, благородное.

- Рыженькую эту? – уточняет Глеб, вырывая меня из грез. – Бывшую сомелье?

- Да, пока на испытательный срок, а там видно будет.

- Не вопрос, пойду ее в курс дела вводить, - охотно отзывается. - Мне бы завтра помощь не помешала.

- Уверен, она справится, - покосившись на довольное лицо Глеба, сурово рявкаю: - Только не вздумай к ней клинья подбивать! Если она ресторанного критика без труда обезвредила, то тебя и подавно не пожалеет.

- Пф, даже мыслей таких не было. Мне и девушек водить некуда – Лялька же у меня поселилась, сестра моя сводная. Вроде бы временно, а я не заметил, как она половину квартиры захватила. И не прогонишь, родственница типа. В общем, я под присмотром, - тяжело вздыхает.

- Прекрасно, будешь больше о делах думать, а не о бабах. Давай работай. У меня звонок важный, - указываю ему на выход.

Достаю телефон и, как только дверь за Глебом захлопывается, набираю номер Нинель.

- Ну, здравствуй, тетушка, - недоброжелательно цежу в трубку. – Ты можешь мне ответить на один интересный вопрос?

- Здравствуй, Матвей, у меня вообще-то прием… - хмыкает озадаченно, прикрывает динамик ладонью, судя по шороху, и что-то говорит пациенту. – Но для тебя я найду минутку, дорогой. Что-то срочное? – звучит громче под скрип дверей и цокот каблуков.

- Очень! Мне нужна экстренная консультация в области современной медицины. В частности, репродуктологии… - начинаю издалека, едва скрывая злой сарказм.

- Так, что случилось? – спрашивает строже. Хлопает дверью, плотно закрывает за собой кабинет. Со мной она всегда общается так, вдали от посторонних ушей, потому что пообещала хранить мою тайну. – Слушаю тебя внимательно, - выделяет каждое слово.

Делаю паузу, набираю полные легкие воздуха, чувствую, как колет в груди. Мысленно молюсь, чтобы мои подозрения не оправдались. Я так доверял ей… В какой-то момент Нинель стала ближе родной матери, с которой я никогда не делился личными проблемами с Ксюшей. За эти месяцы именно тетя вывернула меня наизнанку, заменив и врача, и психолога. А что в итоге?

Обвинение застревает в горле, и я буквально проталкиваю его, испытывая почти физическую боль.

- Как же могло получиться, что у двух совершенно несовместимых супругов неожиданно оказался положительный тест на беременность? – выпаливаю на одном дыхании.

Резко осекаюсь. Молчит и тетя.

Тишина давит, проникает под кожу, заполняет вены вместо крови. Все вокруг будто застывает. Время останавливает свой бег.

Жду ответа, как приговора. Оправдательного или смертного – предстоит узнать.

- Ксюня беременна? – срывающимся голосом лепечет Нинель. Впервые слышу ее такой растерянной.

- Представь себе, да, - выплевываю, откинувшись на спинку кресла. - Ничего не хочешь объяснить? – бросаю с претензией. Зацикленный на собственных эмоциях и нервах, я не сразу улавливаю сбившиеся вздохи в динамике. Следом – надрывный всхлип. - Ты плачешь там, что ли? – недоуменно уточняю. – Тетя Неля?

- Твой отец был бы очень счастлив, - спустя пару секунд все-таки выжимает из груди. По дребезжащим интонациям понимаю, что она действительно растрогалась. – Мой брат так мечтал увидеть внуков, хотел, чтобы у тебя была большая семья. Жаль, не дождался, - запинается, вспоминая его, и в этот момент я тоже думаю о папе. Чертовски не хватает его. - Но он знал, что у вас настоящая любовь с Ксюшей, хоть видел ее только мельком или на фотографиях. Говорил мне незадолго до смерти, что спокоен за тебя, потому что ты нашел свою судьбу. Не ошибся. Поздравляю, Матвей, я так рада за вас…

- Ты сказала, мы несовместимы, - перебиваю ее.

- Я просила привести на обследование Ксюшу, а не скрывать от нее все, Матвей! Я вообще была против того, чтобы проводить какие-либо манипуляции за ее спиной! – повышает тон. - Но ты упертый! А я очень хотела вам помочь. Несовместимость – это единственное, что можно было предположить, исходя из вводных, которые у меня были.

- Но… - шумно сглатываю, ощущая сухость во рту. Тянусь за водой, сбиваю крышечку с бутылки.

- Разве я не говорила тебе, что при несовместимости возможно зачатие, просто шансы маленькие? – поучительно повторяет то, что я и так слышал. Но не верил в удачу. До вчерашнего дня, когда Ксюша показала мне тест и справку о беременности. Пока я расплываюсь в блаженной улыбке, тетя вдруг грозно рявкает на меня. - В чем ты хочешь меня обвинить?

От неожиданности давлюсь глотком минералки, брызгаю водой на рубашку, роняю несколько капель на брюки возле паха. Кашляю, ругая себя за неосторожность.

- Кхм, прости, - искренне хриплю в трубку, пока Нинель не успела обидеться.

- Мать в курсе? – неожиданно цедит она.

- Нет, мы не общаемся, - с грохотом отставляю злосчастную бутылку.

- Не спеши делиться с ней новостью, - медленно тянет, будто хочет сказать мне что-то неприятное, но осторожничает. Щадит меня, жалеет, не желает огорчать.

- Почему? – хмурюсь, промокая влажные пятна салфетками. В голову приходят те моменты, когда я переодевался в ресторане. Неосознанно подставлял сам себя, позволяя Свете проворачивать подлые мерзости с помадой и презервативом. Она мастерски превращала меня в изменника в глазах Ксюши, но… о шраме точно не могла ей написать. Никто не знал о нем на работе. - Ты ее в чем-то подозреваешь?

- Только в том, что ребенок от Ксюши ее точно не порадует, - от ее уверенной, жестокой фразы у меня мороз проходит по коже.

- Ты что-то путаешь. Мама давно просит внуков…

- Просит внуков, - повторяет за мной тетя с горьким смешком. - От кого угодно, но только не от собственной законной невестки! Она ненавидит твою жену, Матвей, и не скрывает этого…

- Я в курсе, что между ними некоторое недопонимание, и обязательно разберусь с этим…

Взгляд опять летит на брюки, цепляется за то место, где под тканью спрятана уродливая рытвина. Мать знала о шраме. И быстро подружилась со Светланой, на чем еще Ксюша акцентирована внимание, а я не придал этому значение...

Нет. Я стал слишком мнительным.

Она не могла так поступить с нами. Знала же, как я люблю жену.

- Ненавидит настолько, что интересовалась в нашей клинике услугами ЭКО и суррогатного материнства.