Ревизор: возвращение в СССР 31 (СИ) - Винтеркей Серж

Москва. Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.

Оставшись одна на хозяйстве, Галия нарадоваться не могла. Телефон, правда, периодически звонил. Галия старательно фиксировала все вопросы, выясняла, как и положено секретарю, кому перезвонить и ждала звонка начальницы. Ольга Вениаминовна отзвонилась с утра, до начала стажировки, и пообещала ещё позвонить во время обеденного перерыва.

– Не знаю, во сколько нас вечером отпустят, – говорила она утром Галие, – но если пораньше на час или больше, то я заеду на работу.

Уже после её утреннего звонка позвонила Элла Родионовна из Министерства бытового обслуживания. Галия очень обрадовалась, услышав её голос. Сразу узнала. Со временем все сложности участия в обслуживании конкурса парикмахеров забылись, и в памяти осталось только приятное – что ее прическа выиграла конкурс, и ее показали по телевидению. Обменявшись с Галиёй приветствиями, Корчагина перешла к делу.

– Как хорошо, что я на тебя сейчас напоролась, – говорила она. – Наше министерство направило запрос на тебя для участия в международном конкурсе парикмахеров в Бухаресте и что-то ни ответа, ни привета. Ты что, не хочешь ехать?

– Эллочка Родионовна, я в первый раз об этом слышу, – искренне ответила Галия, – честное слово. А когда был запрос?

– Да уже недели две, если не три. Конкурс в первых числах июня. Уже списки делегации формируются…

– Ничего себе, – растерялась Галия. – У меня начальница сейчас на стажировке в Торгово-промышленной палате. Обещала позвонить в обед. Я спрошу у неё.

– Давай, Галия, выясняй, что там с нашим запросом. Валера Земченко очень рассчитывает на тебя.

– Хорошо, Элла Родионовна, – озадаченно ответила Галия, на автомате попросив у неё телефоны для обратной связи.

Когда через пару часов Ольга Вениаминовна позвонила, Галия первым делом спросила у неё про запрос из Министерства бытового обслуживания.

– Даже не представляю, о чём идёт речь, – удивлённо ответила Морозова. – Дуй-ка ты в канцелярию и спроси, был ли такой запрос у нас вообще?

В редакции Вера рассмеялась, уплетая эклер над названием моей очередной статьи.

– Дома хорошо, а в СССР лучше? – процитировала она, но вчитавшись, смеяться перестала. – Ого!.. Правда, что ли?

– Вполне, – улыбнулся я.

– А фотографию её не сделал? – положив надкусанный эклер в кулёк, спросила она.

– Не стал. Девчонке здесь жить и работать. Зачем каждому знать, что она родилась и выросла в Америке? Дайте заставку какую-нибудь типа небоскреба в Вашингтоне или Нью-Йорке.

– А как она по-русски говорит?

– Как мы с вами.

– Ну, может, ты и прав, – засунула она остаток эклера в рот и, что-то мыча, показала мне на мешок у двери.

– Понял. Заберу, – улыбнулся я и пошёл к выходу следом за ней. Пока я вышел в коридор, прихватив мешок с письмами, её уже и след простыл.

Хорошо, что и так и так, в университет собирался, – думал я, укладывая мешок на заднее сиденье в машине.

Гусев встретил меня сразу вопросом, мол, ну что там с письмом? Сказал, что он лично проверил все письма, что девчонки разобрали и обработали, но, не найдя письма, что мы подбросили Быстровой, всё равно сомневался, что она его выкрала. Думал, может, просто, не нашёл его, а спрашивать у девчонок он стреманулся, ещё начнут его искать и спросят у Быстровой…

– Всё сработало, как запланировано, – успокоил я его, дождавшись паузы в его взволнованном рассказе.

– Что дальше? – спросил он, сразу начав улыбаться.

– Пока ждём… Но ожидания у нас самые радужные.

Согласно хмыкнув, Гусев сказал:

– Девчонки тебе там уже писем наоткладывали, заберёшь?

– А, давайте, конечно, – спохватился я, что давно ничего не забирал.

Мы прошли с ним до кабинета группы разбора, и оставили там ещё один мешок. Гусев его пометил, написав на листе бумаги «Газета» и положив сверху. А я выгреб письма из папки «Ивлеву Павлу Тарасовичу» и убрал в портфель.

Мы попрощались, он вернулся к себе в кабинет, довольный тем, что наша комбинация сработала, а я пошёл искать Эмму Эдуардовну.

Москва. Гагаринский райком КПСС.

Не успел Володин вернуться на службу, как вскоре у него в кабинете собрались Гончарук, Белов и Некрасов.

– Ну что, Герман Владленович, Захаров от вас хотел? – с любопытством спросил Белов, не обратив внимание на состояние начальника.

– Подожди, Вить, – остановил его более опытный Гончарук, сразу заметивший, что что-то не так.

– Мы в полной заднице, – устало проговорил Володин. – Мебельная фабрика, оказывается, работает под членом КПК при ЦК КПСС…

– Ёшь твою медь! – воскликнул Некрасов, схватившись за голову. – Я сразу почуял, что директор слишком спокойный!

– Слишком спокойный?! – сорвался Володин. – Поэтому ты ему угрожал и шантажировал?!

– Да вы что, Герман Владленович! – вскочил Некрасов. – Не было такого! Наоборот, как почувствовал, что что-то не то, то сразу сказал, что объединив наши усилия, мы сможем быть очень полезны друг другу и свернул разговор.

– Это ты будешь в ГУВД объяснять, – раздражённо ответил Володин. – Им передали из КПК для проверки жалобу этого директора с требованием посадить нас всех!

– Но вы же сами меня туда отправили… И я же вам говорил, когда вернулся, что что-то не так… – пролепетал Некрасов, бессильно опускаясь на стул.

Володин отвечать ему ничего не стал.

– А Захаров-то что хотел? – осторожно напомнил Гончарук, когда ошеломленное молчание затянулось.

– Предложил спасти нас, – недовольно ответил Володин и Некрасов громко выдохнул с облегчением. – Но не все так просто. Во-первых, мы должны за это заплатить. Или отдать часть предприятий, или со всеми объектами перейти под их контроль. Во-вторых, убрать Регину Быстрову из всех комсомольских структур МГУ. И в-третьих, мы должны предоставить ГУВД козла отпущения, которого они предъявят КПК, по-другому никак…

Володин специально этот пункт озвучил последним, прекрасно понимая, что именно он вызовет больше всего проблем.

Затянувшееся молчание за столом подтвердило его опасения. Соратники были также потрясены этим условием, как и он сам, впервые услышав его. Первым опомнился Белов.

– Какого чёрта вы вообще полезли на эту фабрику?! – вскричал он.

– Не «вы», а «мы», – устало поправил его Володин. – Не забывай, это было общее решение.

– Так это же Быстрова, бывшая Самедова, принесла письмо оттуда! – напомнил Гончарук. – Забыл, что ли?!

– Нашли кому поверить! – простонал Некрасов. – Самедов вон, ей поверил, и где теперь Самедов?

– А она была очень убедительна, – возразил ему Володин, – и письмо убедительное! И процент она себе очень убедительно выторговала с этой фабрики!

– Ну так тогда давайте, её ГУВД и сдадим, – закидывая в рот валидол, предложил Гончарук.

Глава 20

Москва. Гагаринский райком.

– Не смеши, Иван Николаевич, – раздражённо ответил Володин. – Кто поверит, что первокурсница сотрудника райкома на переговоры послала? Никто не поверит, начнут копать и докопаются, будь уверен! И тогда все мы по этапу пойдём!

– Хорошо, и что тогда делать? – напряжённо спросил Белов и кинул неприязненный взгляд на Некрасова.

– Вот только не надо меня крайним делать! – заметив его, воскликнул тот. – Вы сами меня туда отправили!

– А ты головой подумать не мог?

– О чём?

– Тихо! – ударил по столу ладонью Володин. – Разорались! Мы не одни в здании! С Быстровой всё понятно. Давно надо было от неё избавляться… А что будем с оплатой делать? Как расплачиваться? Сами не выкрутимся, а за защиту от ГУВД, в любом случае, платить придётся и немало. Что решаем? Отдаём часть предприятий или идём под Захарова?

– Не хотелось бы контроль терять, – высказался Гончарук.