Ревизор: возвращение в СССР 31 (СИ) - Винтеркей Серж

Хорошо, что в этот момент в зале началась какая-то суета и этот разговор завершился сам собой.

В дверях показалась морда медведя. Подумал, что это опять будет артист в костюме. Но свет не приглушили, как было на свадьбе Брагиных, чтоб лесок видно не было, которыми артист пасть открывал своей маске.

– Да он же настоящий! – крикнул кто-то.

Глава 18

Москва. Столовая филиала НИИ Силикатов.

Медведь оказался сильно меньше, чем в прошлый раз. Зато, действительно, в этот раз настоящий.

– Русик, смотри, кто там? Мишка! – показывал я сыну медведя с приличного расстояния.

Родька тут же оказался рядом. Дети Виталика завизжали радостно, и вместо того, чтобы прятаться за ноги родителей, побежали за Родионом к медведю поближе. Хорошо, их там перехватили взрослые всех троих.

Это оказался ещё медвежонок, девочка по кличке Глафира. Её провели вдоль стола на задних лапках, чтобы все её рассмотрели как следует. Она кланялась, каталась на трёхколёсном велосипеде к невероятному восторгу детей, давала дрессировщику лапу и закрывала лапой себе глаза, изображая, что ей стыдно. Потом ей дали бубен и она трясла им и приседала.

Так сожалел, что мои ещё маленькие, не всё понимают. Но смотрели они во все глаза!

– А я всё думал, будет медведь или нет? – восторженно заметил Ахмад, когда Глафиру уводили.

– Если есть цыгане, будет и медведь, – улыбаясь, ответил ему Яков.

Вся свадьба взбодрилась. Вроде, и медведица ещё маленькая, но присутствие рядом такого серьёзного зверя адреналину всем прибавило.

Яков прохаживался вдоль стола и с довольным видом оценивал реакцию гостей на живого медведя.

– Ну, как вы отреагировали? – спросил он, присматриваясь к Русику, когда дошёл до нас.

– Отлично! – ответил я. – Нам очень понравилось. Да, сын?

– Прекрасно. Жаль Мишки здесь не было, ему понравилось бы, – загадочно улыбнулся Яков.

– Вы были в детском доме? – с удивлением спросил я, догадавшись, о каком Мишке идёт речь.

– Были вчера, – улыбнулся он. – Классный пацан. С понедельника начнём документы собирать, директор детского дома обещала нам помочь.

– Поздравляю, – потрясённо смотрел я на него.

– Рано пока, – многозначительно поднял он указательный палец вверх, улыбнулся и пошёл дальше.

Я несколько удивился, что, как и на нашей свадьбе с Галией, других братьев, помимо Марата, не было. Отца могли бы и уважить… Но тут в рамках дежурных тостов огласили поздравительные телеграммы и от Руслана, и от Рафика. Ну, хоть что-то, не полный игнор. Но все равно не понял. Ладно, Рафик во Владивостоке, далеко ехать. Но Руслан-то в Святославле?

Спросил жену.

– У Руслана сейчас мама живет. Пока еще не переехала к себе в однушку. Тихонько в Москву не съездишь в такой ситуации. Ведь стоит ей понять потом, даты сопоставив, что он на свадьбу к отцу ездил, так она ему жизни не даст, и начнет снова и Насте скандалы устраивать. А только отношения наладились немного…

Ну, зная Оксану, веская причина, чтобы не потанцевать у отца на свадьбе. Вот что порадовало, так это то, что у Галии больше нет никаких иллюзий по поводу своей матери. Кажется, самый сложный период в отношениях с тещей я сумел пройти достаточно ровно, не испортив отношения с женой. И сумев ей открыть глаза на Оксану… Вот что значит опыт прежней семейной жизни…

Нашим пора было второй раз спать. И мы вскоре с Галиёй засобирались, пообещав вернуться часа через два.

Москва. Сквер на Песчаной улице.

Когда Захарову домой позвонил генерал Горьковенко, у него сразу испортилось настроение. Вспомнилось, как генерал в рамках сложившихся деловых отношений, включавших регулярные передачи ему пухлых конвертов, информировал его о происках Крестникова, решившего посадить своего зятя в кресло второго секретаря Московского горкома. Как им непросто пришлось со Стельмуховым, но они отбились в тот раз. Ивлев ещё здорово помог…

Генерал попросил о встрече, намекнув по телефону о каком-то ЧП, не вдаваясь в подробности. Захаров предложил встретиться, не откладывая, в ближайшем от своего дома сквере. И теперь нервно расхаживал по дорожке в ожидании старого знакомого.

– Приветствую, Виктор Павлович, – сходу протянул генерал руку, только поравнявшись с ним. – ЧП у нас в Гагаринском районе. Колокольцев ещё вчера вечером позвонил, я уж не стал вас на ночь глядя дёргать…

– Что случилось, Борис Васильевич? – спросил Захаров, почувствовав, вдруг, резкую усталость.

– Поступила жалоба с одного московского предприятия от директора, что от лица второго секретаря Гагаринского райкома его шантажом и угрозами заставляют заниматься противоправными действиями… Хищениями.

– Как? – потрясённо уставился на него Захаров. – Они там что, в гагаринском, совсем берегов не видят? С ума уже все посходили?!

– Виктор Павлович, дело на контроле в КПК.

– Твою дивизию!.. Вот же идиоты!.. Засветят все схемы!

– Я готов помочь урегулировать этот вопрос, в наших общих интересах слишком многого перед КПК не светить. Но… Козёл отпущения будет нужен в любом случае, – сразу обозначил круг своих интересов Горьковенко. – Это дело уже на тормозах не спустить.

– Ох, Борис Васильевич, Борис Васильевич!.. Ну что за жизнь?! Не сверху прилетит, так снизу!

– Не говорите, Виктор Павлович. С такими подчинёнными и врагов не надо.

– Спасибо тебе, Борис Васильевич, – благодарно кивнул ему Захаров. – Сколько у меня есть времени?

– Чем быстрее, тем лучше. Колокольцев велел ежедневно докладывать, на него сверху давят.

– Понял, – сказал он и протянул генералу руку.

Они попрощались и разошлись. Вернувшись домой, Захаров немедленно вызвал к себе в ближайший от дома сквер Мещерякова и Бортко.

Дети уже проснулись, мы с женой мирно кормили их полдником. Я рассказывал ей, что показавшаяся нам сомнительной затея Женьки увенчалась успехом, супруги Данченко начинают собирать документы на усыновление Мишки. Только я хотел упомянуть, что восхищен лидерскими качествами Женьки, сумевшей повести за собой других соседей, как позвонил Сатчан.

– Есть интересная информация для статьи, – произнёс он.

– Большой статьи? – попытался я выяснить с деланно беззаботным видом, что случилось?

– Давай, подъеду, расскажу, – предложил он.

Ехать ему минут двадцать пять. Проводил Галию с детьми обратно на свадьбу и попросил Ахмада помочь им домой вернуться, если задержусь.

– По работе срочно вызвали, – объяснил я ему и поспешил во двор.

Минут через десять подъехал Сатчан.

– Сегодня общий сбор на даче у Захарова в семь, – быстро поздоровавшись, сообщил он.

– Случилось что? – обеспокоенно спросил я.

– Сам не понял, – пожал он плечами с озабоченным видом. – Ну, явно не порадовать нас чем-то хотят, раз так срочно собирают.

– Это да…

– На моей поедем? – спросил он. – Или ты на своей хочешь?

– Да поехали на твоей. Если каждый на своей машине приедет, нам там парковаться негде будет, – решил я.

Москва. Квартира Брагиных-младших.

– Пап, а что мама не приехала? – спросила Женя отца.

– Да что-то она почувствовала себя не очень, горло разболелось, – поспешно ответил прокурор Томилин, выкладывая цветочки из детской мозаики. – Чтобы вас тут всех не позаражать, и не поехала.

Лариса показывала ему, какой шестигранный элемент брать, а он вставлял его в отверстие.

– Сам купил, сам теперь учи играть, да, Ларочка? – улыбнулся он ребёнку, сидящему рядом.

Лев говорил, что она совсем дикая. А когда он приехал с голубым щенком и коробкой мозаики, так она сразу ручки к щенку протянула и не дичилась нисколько.

– Надо нам с тобой съездить в Детский мир, – мечтательно произнёс он, глядя на ребёнка. – Там такие часы с куклами!

Когда он сегодня выбирал там подарок неожиданно появившейся внучке, часы, как раз, включились и прокурор почувствовал зависть к людям с детьми, которые показывали своим ребятишкам это представление.