Ревизор: возвращение в СССР 31 (СИ) - Винтеркей Серж

– А ещё съездим в зоопарк, – продолжал мечтать прокурор. – Там обезьянки живут. Хочешь посмотреть обезьянок?

– Лучше крокодилов, – подсказал зять. – В зоопарке же есть крокодилы?

– Не знаю, – рассмеялся прокурор. – Папа крокодилов хочет посмотреть, – повернулся он к ребёнку. – Мы не боимся крокодилов, правда?

– Не боимся, – не очень уверенно подтвердила Ларочка.

– Тогда, может, завтра в зоопарк? – предложил Томилин новоиспечённым родителям.

– Поехали, – с радостью согласилась Женя. – Сто лет в зоопарке не была!

А прокурор счастливо улыбнулся. Внучка, пусть и приемная, оказалась не такой и плохой идеей… Вот и с дочкой на новой основе отношения налаживаются…

Мы приехали на дачу к Захарову не первыми, вдоль заборов стояло уже три машины. Одна, белый жигуль, точно Мещерякова.

Пришлось подождать ещё минут двадцать, пока все собирались.

– Пахомова не удалось найти, – доложил Бортко, явившись последним.

– Значит, начинаем без него, – сказал с мрачным видом Захаров. – Мы с вами, товарищи, голову ломали, что гагаринские затеяли? Теперь я могу вам это сказать. Они затеяли самих себя подвести под расстрельную статью. Мне сегодня сообщили, что УВД Москвы начинает расследование по жалобе одного из директоров на гагаринский райком. Мол, угрозами и шантажом склоняют директора к хищению социалистической собственности на вверенном ему предприятии.

– Они там совсем, что ли, не соображают, что делают? – удивлённо спросил Войнов.

– Чёрт знает что, – поддержал его Майоров.

– Мы думали, у них усиление позиций произошло, а у них потеря мозгов случилась, – заметил Нечаев.

– Самое неприятное, – продолжил Захаров, – что дело это на контроле в КПК и спустить его на тормозах никак не получится.

Вот, значит, почему руководство фабрики было на свадьбе таким спокойным. Они запустили встречный пал! Значит, Межуев в деле… Все, как и планировал, сработало! Так, теперь надо улучить момент, чтобы высказать свои соображения.

– И что теперь делать? – растерянно спросил Осипов. – Через них же и на нас могут выйти?

– Ну, не все так страшно, – оглядел нас Захаров. – Если гагаринских припрут к стенке, они могут на нас показать, конечно. Но кто им поверит-то? В столичном МВД у меня серьезные подвязки, что бы они там не наговорили, их быстро убедят изменить показания. Кроме того, скандал с участием партийного руководства района никому не нужен и это нам на руку. Как и следовало ожидать, в УВД Москвы получили указание провести проверку тихо, без лишнего шума. У гагаринских, если с ними связаться на данном этапе, есть возможность отделаться малой кровью, но нужен козёл отпущения, который получит реальный срок.

– И кто на это пойдёт? – с сомнением проговорил Ригалёв. – Это же должен быть добровольный шаг, иначе он всех сдаст…

– Разрешите? – поднял я руку, дождавшись того момента в обсуждении, который позволял мне осуществить то, что я сразу задумал, когда это письмо отправлял. – Считаю, что раз гагаринские так серьезно подставились, то именно нам надо их как следует прижать.

– Логично, – поддержал меня Бортко.

– Надо встретиться с ними, – продолжил я, – и объяснить, в какой уязвимой позиции они сейчас оказались. Что у них не просто серьёзные проблемы, а им расстрельная статья всем реально светит. На них уже вышло УВД Москвы. Мы можем их спасти, но у нас есть три условия. Первое, они предоставят добровольца, который будет козлом отпущения, чтобы МВД было чем отчитаться перед КПК. Пусть придумают что-нибудь в МВД, максимально далекое от реальности, к примеру, что мошенничал товарищ, и вовсе не представлял никакой райком. Статья будет совсем другая, чем за организацию теневого производства и его курирование, лет пять дадут, года три отсидит. Второе, надо наказать их за этот косяк и нарушение перемирия. Или они серьёзно откупаются деньгами или своими объектами за помощь в этом инциденте, или, просто, ложатся под нас со всеми своими объектами.

– А третье условие? – изумлённо глядя на меня, спросил Захаров.

– Регина Быстрова, – ответил я. – Они, против всех наших договоренностей о перемирии, нагло пропихнули её через ЦК ВЛКСМ в комсомольские структуры МГУ, связанные со мной… Они должны убрать её и из Комсомольского прожектора, и из группы по работе с письмами, заметьте, моими письмами. Ну, не хочу я её там видеть. Где она, там беда, вспомните Самедова… Надо воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы избавиться сразу и от неё тоже. И чтобы она никуда никогда больше не лезла. И в том случае, если гагаринские решат откупаться, а если перейдут под наш контроль, то тем более.

– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – задумчиво проговорил Бортко. – Всё это прекрасно, но с чего ты взял, что они сумеют найти добровольца, которого МВД сможет предъявить КПК?

– Вообще-то, это не наши проблемы. Единственное, что нужно им порекомендовать, чтобы они в тюрьму отправили того, кто весь этот план с Региной и придумал… Ни к чему нам на свободе член их группировки, что решил нагло перемирие с нами нарушить… А так… Получит человек срок, отсидит половину, выйдет по УДО. А как они его уговорят и чем соблазнят?.. Мы же не знаем, какие у них есть возможности. Может, они ему столько денег за это отвалят, что купит он себе домик в Сочи после отсидки и устроит себе отдых на пенсии раньше положенного срока лет на десять… А может, повышение предложат в их неформальной структуре. Это, кстати, в японской мафии активно практикуется. Шеф совершает преступление, рядовой член мафии берет все на себя. После отсидки возвращается, получает всеобщее уважение за стойкость и верность принципам, и начинает делать быструю карьеру.

Народ за столом начал активно переглядываться.

– А что, я, в принципе, согласен. Пусть проблемы гагаринских станут новыми возможностями для нас. И у нас же теперь и адвокат толковый есть, – вспомнил Мещеряков. – Можем предложить его гагаринским, когда время придёт. Заодно и будем через него отслеживать, чтобы тот, кто все на себя возьмет, соблюдал все договорённости.

– Подожди, Юрич, с адвокатом, – остановил его Бортко с озабоченным лицом.

– Меня тоже все устраивает. На переговоры Володина тогда я буду вызывать, – решил Захаров. – И чем быстрее, тем лучше. Дело на контроле на самом верху и долго раскачиваться УВД попросту никто не даст.

– Н-да… Дожили… Как они, вообще, до такого додумались? – проговорил потрясённо Сатчан. – Угрозами и шантажом склонять к сотрудничеству… О чём они только думали?

– Вот встретимся с Володиным и у него и спросим, – ответил ему Бортко.

На этом наше внеочередное совещание завершилось, и мы поехали по домам. Сатчан подвёз меня домой. Галия с детьми была уже дома, и они с Ксюшей собирались их купать. Быстренько переоделся и подменил соседку.

– А нас Костя с Женей пригласили завтра в зоопарк, – радостно сообщила мне жена.

– Хорошая идея, – одобрил я. – Как раз коляску испытаем.

Ложился спать в прекрасном настроении. Как я и предполагал, у Захарова слишком хорошие связи в МВД, чтобы нам расследование Межуева чем-то угрожало. Гагаринским еще расти и расти до такого уровня. Или уже нет, учитывая, как мы их ощиплем. А ведь всего этого могло и не быть, если бы просто оставили меня в покое и не совали насильно свою пешку Регину в мои дела. Наглых козлов надо вовремя останавливать, иначе они тебе совсем жизни не дадут, этот опыт я точно вынес из девяностых… Непротивление злу они воспринимают за готовность подчиниться и лечь под них. Вот уж нет… Хорошо бы и в самом деле удалось посадить того гения из их группировки, который их уговорил мне Регину в отдел писем подсадить… Но можно и без этого обойтись, главное, чтобы они твердо усвоили урок, что ко мне лезть нельзя и Регину отозвали.

Костя зашёл за нами в воскресенье часов в десять, и сообщил, что они уже готовы и ждут у машины.

Мы с женой быстро подхватили близнецов, коляску, сумки с детскими вещами, термосом и печеньем для мальчишек и вышли на улицу.