Ящер страсти из бухты грусти - Кристофер Мур

Мэвис глянула на Сомика:

– А ты?

– Поезжайте. А на мне все равно блюза нависла.

Все направились к двери.

– Не беспокойся, милочка, – крикнула им вслед Мэвис. – Никуда тебя не посадят. Мэвис об этом позаботится.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Гейб

Пока в городе не появился Стив, самым жутким доисторическим зверем на Центральном побережье был “кадиллак” Мэвис Сэнд 1956-го года. С откидным верхом, лимонно-желтого цвета, с огромной хромированной решеткой радиатора, которая, казалось, заглатывала дорогу не жуя, с позолоченными подножками, трепетавшими на ветру, точно бакенбарды на пружинках. Дневные завсегдатаи прозвали машину “Бананом”, а однажды, одержимые честолюбивым замыслом, изготовили огромную синюю наклейку “Чикита” и пришпандорили ее на крышку багажника, пока Мэвис хозяйничала в баре.

“Ну что ж, – сказала тогда Мэвис, более чем озадаченная подобным рвением, – это не первый банан, на котором я катаюсь, но размерами он бьет рекорд по крайней мере на фут”.

Даже в молодости Гейб не водил ничего похожего на “Банан”. Руля машина слушалась, как баржа, а тряслась и дергалась на ухабах и выбоинах, как идущая ко дну шаланда. Гейб случайно ткнул в кнопку электропривода и сложил крышу, а теперь никак не мог сообразить, куда нажимать, чтобы водворить ее на место.

Биолог засек “мерседес” Вэл на склоне холма, в стороне от главной дороги ранчо. Рядом стояли шесть других машин – сплошь спортивные вседорожники с приводом на четыре колеса, среди них два “блейзера” и два “субурбана”. У машин располагалась группа мужчин в черных тренировочных костюмах, самый высокий рассматривал их “Банан” в бинокль и говорил что-то в рацию или сотовый телефон.

– Может, следовало взять менее приметную машину? – пробормотал Гейб.

– А почему мы не поехали на вашей, Говард? – спросила Вэл, съежившаяся на переднем сиденье.

Говард, несгибаемый, как манекен, сидел сзади и щурился, точно попал на солнечный свет впервые в жизни.

– Я владею “ягуаром”. Превосходная кузовная работа, таких больше не делают, если не считать “бентли” и “роллсов”. Отделка внутренних поверхностей – под орех, с сучками.

– И не ездит, а?

– Извините, – ответил Говард.

Гейб остановил “Банан” у ворот для скота:

– И что мне теперь делать? Они на нас смотрят.

– Поезжай вперед, – ответила Вэл. – За этим мы сюда и приехали. – Ни с того ни с сего она вдруг осмелела.

Гейбу же нахальства недоставало:

– Скажите мне еще раз кто-нибудь, почему шериф не пристрелит нас вместе с Тео и Молли?

Вэл постепенно прониклась духом предприятия, понимая, что это единственный способ искупить то, что она наделала со своими пациентами.

– Я – психиатр, Гейб, а у тебя – ученая степень. Полиция не стреляет в таких людей, как мы.

– Ты шутишь, правда?

Тут вмешался Говард:

– Чтобы получить иммунитет от огнестрельного оружия ученая степень обязательна, или жизнь, посвященная науке, тоже засчитывается?

– Поехали, Гейб, – сказала Вэл. – С нами все будет в порядке.

Гейб посмотрел на нее, и она ему улыбнулась. Он улыбнулся в ответ – ну, вроде того, – и двинул “Банан” на пастбище, к пяти вооруженным до зубов мужикам, которые им совсем не обрадовались.

Тео

Тео обыскал всю пещеру, щелкая одноразовой зажигалкой, от которой забыл отказаться вместе с остальным пристрастием к траве. Похожий на храм зал был наглухо закрыт со всех сторон, если не считать входа, где их караулил Бёртон. Возвращась к Молли, Тео постарался обойти Морского Ящера по большой дуге. Молли караулила у выхода.

Снаружи Бёртон орал:

– Кроу, мы уже заперли твоих дружков! Это твой последний шанс договориться! Даю тебе пять минут, а потом мы пустим газ!

Тео в панике посмотрел на Молли:

– Нужно вывести отсюда этих людей, Молли. Как только влетит первая газовая граната, все будет кончено.

– Разве нам не нужны заложники?

– Для чего? Он не собирается вести переговоры. Ему нужен я и, возможно, ты – в мертвом виде.

– А почему ты не позвонишь кому-нибудь и не расскажешь все, что знаешь? Тогда у Бёртона не останется причины нас убивать.

– Я знаю только то, что видел. Линдер мертв, и с лабораторией его никто больше связать не сможет. Я уже сказал Вэл и Гейбу. А теперь они попались ему в лапы. Какой я идиот, что впутал их сюда.

– Прости, – сказала Молли.

– Подожди. – Тео вытащил телефон и набрал номер. На другом конце прозвонило восемь раз – Тео уже посматривал на индикатор батареи: осталось лишь четверть заряда, – и тут ему ответили.

– Гвоздворт, – сказал Паук, оставляя абонента в неведении относительно того, что тот позвонил офицеру информации Управления полиции.

– Гвоздворт, это Тео Кроу. Мне нужна твоя помощь.

– Неважный денек выдался, Тео?

Ну что за мудак, подумал Тео.

– Слушай, я в ловушке...

– Я знаю, в чем ты, Тео. Ты не забыл еще? Я знаю всё. На самом деле, я рад, что ты позвонил. Как раз хотел у тебя кое-что спросить.

Тео с трудом подавил в себе желание заорать на этого маньяка высоких технологий.

– Прошу тебя, Гвоздворт, я не знаю, сколько у меня батарейка продержится. Окажи мне услугу. Очень нужно.

– Сначала ты мне.

– Давай! – рявкнул Тео.

– Ну, в общем, мне позвонил Бёртон и сказал, что твоя соучастница называет себя Кендрой, Малюткой-Воительницей Чужеземья. Я тут пошарил, и выясняется, что в окружную психиатрическую клинику несколько раз поступала некая Молли Мичон. И оставляла адрес Хвойной Бухты. Вот я и хотел бы поинтересоваться...

– Это она, – сказал Тео.

– Ух ты – не шутишь? Не может быть!

– Вот она стоит, прямо тут. – Тео посмотрел на Молли и пожал плечами. – Слушай, ты предупреждал, чтобы я не совался на ранчо. Ты что – знал о подпольной сети Бёртона?

– Возможно, – ответил Гвоздворт.

– Не юли. Ты все знаешь. Я хочу понять – есть ли у тебя доступ к информации, которую можно использовать как улики: денежные переводы, чеки, оффшорные счета, журналы регистрации телефонных разговоров, все такое? То, что ты мог бы отдать прокурору штата?

– Ну и ну, Тео, ты заговорил, как настоящий коп.

– Ты можешь это достать?

– Тео, Тео, Тео, не глупи. Я не только могу это достать – у меня все это есть. Я собираю досье уже много лет.

– Ты можешь отнести его прокурору прямо сейчас?

– А что мне за это будет?

– Гвоздворт, он нас убьет.

– Говоришь, Кендра стоит рядом, а? Поверить не могу.

Тео содрогнулся – на полпути от паники к ярости – и ткнул телефон Молли.

– Скажи что-нибудь как Кендра.

Молли откашлялась и заговорила в трубку:

– Сдохни, гноесосный свинячий мутант! Во мне ты почувствуешь только вкус холодной стали!

– О боже мой! Это она! – простонал Паук.

– Она, она, – сказал Тео. – Ну – теперь ты нам поможешь?

– Мне нужна норвежская копия “Боевых малюток”. Она у меня будет?

Тео прикрыл микрофон и посмотрел на Молли:

– Норвежские “Боевые малютки”?

Молли улыбнулась.

– “Кендра VI: Боевые малютки на арене горячего масла”. Норвежская версия – единственная с полной обнаженкой во всех сценах на арене. Большая редкость.

Челюсть у Тео отпала. Так вот от чего теперь зависит его жизнь?

– Так есть у тебя копия или нет?

– Еще бы.

– Ты ее получишь, – сказал Тео в телефон. – Я приведу Кендру лично и голышом тебе прямо в кабинет, если ты начнешь шевелиться немедленно.

– Сильно сомневаюсь, – сказала Молли.

– Я отправлю файл в Сакраменто, – сказал Паук, – но едва ли тебе это как-то поможет. Даже если ты скажешь об этом Бёртону, он все равно прикончит тебя. Тебе нужны СМИ.

– СМИ? На вертолетах? Мы слишком далеко к северу, никто сюда не успеет добраться.

– Нет! – крикнула Молли.

– Я позвоню им, – сказал Паук. – Придержи парней минут двадцать, от силы – двадцать пять.

– У нас здесь придержать их можно только голой публикой, да ревнивым морским чудовищем.

– Это что – еще одна твоя наркотическая галлюцинация? – спросил Паук.

– Это то, что есть. Если они пустят газ, двадцать минут мы не продержимся.

– Не пустят.

– Откуда...

– Двадцать пять минут. И “Боевые малютки” должны быть в оригинальной коробке.

Паук повесил трубку. Тео щелкнул крышкой телефона.

– Я же сказала – никаких вертолетов, Тео, – произнесла Молли. – Даже если мы выйдем, ты же знаешь – они сделают Стиву больно. Ты должен ему позвонить и сказать, что никаких вертолетов не надо.

Тео понял, что сейчас у него поедет крыша. Он сжал кулаки и постарался не заорать ей в лицо. Голос его сорвался до шепота:

– Молли, Бёртон нас прикончит, даже если выпишут ордер на его арест. Если ты хочешь, чтобы твой дракон выжил, ты должна его отсюда вывести, пока сюда никто не нагрянул.

– Он не хочет уходить. Не хочет меня слушать. Посмотри на него. Ему уже на все плевать.

Шеридан

Сержант Рич Шеридан: шесть футов три дюйма, тридцать два года, волосы темные, усы и длинный нос крючком, сломанный в нескольких местах. Как и у других парней на холме, на нем были бронежилет, шлем с радиосвязью и, разумеется, оружейный пояс. У него одного в руках не было винтовки М-16. Вместо этого он говорил по сотовому телефону. Полицейским он прослужил десять лет, восемь из которых прирабатывал на Бёртона. Если бы это было официальным выездом “Тактической группы особых средств борьбы”, Шеридан был бы вторым по званию, но поскольку командир не кормился из кармана Бёртона, Шеридан был первым.