Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

черт возьми, до весны так и будет. И бедные чертовы храмовые мальчики быстро замерзнут до смерти, если попытаются пикетировать эту штуку. Вот и все…

Он опустил трубу и посмотрел на младшего капрала сзади Пейера.

— Возвращайся и скажи лейтенанту, что на мосту нет пикета, и не видно никакого движения в радиусе двухсот ярдов от дальнего берега. Вероятно, по крайней мере, некоторые бедняги отмораживают свои задницы, играя в часовых на ближайшем земляном валу, но я не вижу их, если они там. Дым идет из многих труб в городе и, по крайней мере, из пары дюжин мест прямо за земляными валами — держу пари, это те блиндажи, о которых сейджины рассказали барону Грин-Вэлли, — но прямо сейчас, похоже, они держатся поближе к своим кострам.

— Верно, — лаконично ответил младший капрал Фрейд Томис, один из гонцов 3-го взвода.

Шансы на то, что кто-нибудь в городе может смотреть в их сторону в этот конкретный момент, или что они могут увидеть что-нибудь на таком расстоянии, даже если бы они это сделали, были ничтожны, но Томис был снайпером-разведчиком. Он оттолкнулся назад по снегу, не поднимаясь на корточки, пока не убедился, что его голова и плечи будут не видны из-за гребня холма, затем спустился по дальнему склону к лыжам, которые он оставил стоять вертикально в удобном сугробе. Он вытащил их, засунул носки ботинок в петли и оттянул пружинные тросы, чтобы зафиксировать их за пятками. Эффективность беговых лыж имперской чарисийской армии значительно возросла благодаря широкому распространению тросового крепления, ранее доступного только богатым любителям лыжного спорта, которые могли позволить себе высокую цену. Однако, это изменила способность чарисийских сталелитейщиков производить в большом количестве прочные, мощные пружины, выдерживающие эксплуатацию в тяжелых полевых условиях при минусовой температуре, и капрал быстро двинулся по снегу, направляясь обратно тем путем, которым пришло отделение Пейера.

— Хорошо, Зэкрия, — сказал Эколс, поворачиваясь обратно к Пейеру. — Давайте спустим кого-нибудь в русло реки. Мне нужны две пары глаз на дальнем берегу.

* * *

Барон Грин-Вэлли бросил взгляд на запрягаемую карибу полевую кухню, когда проходил мимо нее. Установленная на широких полозьях кухня была оборудована центральным островом кухонных плит и обрамлена массивными деревянными коробчатыми стенками. На две трети каждой стороны верхняя половина внешней стены образовывала длинную откидную панель, которую можно было поднимать с помощью тросов, проходящих через шкивы на вершине крутой крыши кухни. В горизонтальном положении эти панели находились примерно в десяти футах от земли и обеспечивали, по крайней мере, некоторую защиту от дождя или снега для того, кто стоял под ними. Прилавки, встроенные во внутренние поверхности стен, давали поварам рабочее пространство, а над топками были установлены металлические плиты, которые можно было использовать в качестве варочных поверхностей или отодвигать в сторону, создавая углубления, в которые можно было вставлять специально сконструированные котлы, чтобы на кухнях можно было готовить суп или тушеное мясо — или поддерживать его горячим — даже во время движения. Полозья превратили кухни в сани с отличной зимней проходимостью по пересеченной местности, но их также можно было оснастить колесами для мобильности, которая была почти такой же хорошей летом.

Дизайн кухни был еще одним примером предусмотрительности и тщательного планирования старой королевской чисхолмской армии, хотя появившиеся в Чарисе новые технологии производства сделали их намного дешевле и проще для массового изготовления. Теперь, на глазах у Грин-Вэлли, ряды солдат роты А, 3-го батальона, 13-го полка, 7-й бригады, 4-й горной дивизии генерала Эйставьо Гардинира, плавно проходили по бокам полевой кухни. Повара — в рубашках с короткими рукавами, несмотря на ледяную температуру, благодаря теплу, выделяемому их печами, — наливали дымящийся чай в протянутые им жестяные кружки, а горячий суп, густой с говядиной и овощами, в соответствующие жестяные миски.

Каждому солдату ИЧА выдавался его собственный столовый набор, который содержал сковороду со складной ручкой, кастрюлю, индивидуальные крышки для обоих (изогнутые так, чтобы их можно было использовать как тарелки или миски), а также стальной нож, ложку и вилку. Вся удивительно компактная упаковка была нанизана на кожаный ремешок, который можно было привязать к холщовому мешку для хлеба с сухим пайком, который, в свою очередь, прикреплялся к его брезентовому снаряжению, когда боец переодевался в боевое обмундирование.

Даже до появления новых комплектов столовых в армии Чисхолма порядок питания своих солдат в полевых условиях был лучше, чем все, что было доступно армии Бога. Как только один пример, огромные чугунные котлы церковных снабженцев были тяжелее, громоздче и требовали гораздо больше топлива, чем их более легкие чарисийские аналоги. Они были неэффективны и в лучшие времена, и если снабженческие отряды отставали во время передвижения войск (или просто терялись на несколько дней), войска армии Бога были плохо оснащены, чтобы готовить свои собственные пайки. У армии Бога также не было эквивалента передвижным полевым кухням, которые обеспечивали войска Грин-Вэлли горячей и питательной едой, несмотря на арктические условия.

И который следил за тем, чтобы люди были хорошо накормлены перед тем, как идти в бой. Это была традиция, которую ИЧА разделяла с имперским чарисийским флотом, но в нынешних условиях это было даже важнее, чем обычно. В арктических условиях человеческий метаболизм сжигал энергию, как печь. Когда наступали холода, хорошее питание могло стать буквально разницей между жизнью и смертью, и это даже не учитывало фактор морального духа, присущий тому, чтобы быть накормленным горячей, укрепляющей едой, прежде чем погрузиться в хаос боя.

Грин-Вэлли отвел взгляд от полевой кухни, вернув свое внимание снаркам, наблюдающим за аббатством святого Эстира и фермерским городком, которому оно дало свое название. Снарки обеспечили ему даже лучшую перспективу, чем наблюдение сержанту Эколсу, и их отчеты были источником глубокого удовлетворения и еще одним углем в топку его гнева против «Меча Шулера» Жаспара Клинтана.

Расположенное на главной дороге восток-запад, где та проходила по центру Нортлендского ущелья, между горами Мейрстром на севере и горами Калгаран на юге,