Ты и Я переписаны - Чип Понс

вел, было гораздо лучше, чем я бы смог.

Я помню, как выражение лица Грэма потемнело, когда Ханна задала этот

вопрос. У нее не было бы ни малейшего шанса с ним. Он встает, отпуская

мою руку, но обвивает меня руками.

— Я тебе говорил давным-давно, что ничто не важнее наших людей. Не

продажи. Не так называемый —хайп—. И уж точно не глупое интервью.

— Он целует меня в висок, обнимая еще крепче. Я вдыхаю его вкусный

аромат, пытаясь заставить слова, которые он говорит, заставить меня

почувствовать себя лучше по поводу всей этой ситуации.

— Насчет того, что сегодня случилось, я все-таки чувствую, что вся эта

драма и события, которые привели к ней, сделали меня и Лану ближе.

Может быть, она наконец будет менее замкнутой со мной. Надеюсь на это.

— Видишь? Вот и правильно. — Я чувствую, как Грэм улыбается, прижимаясь ко мне. — Слушай, никто не осудит тебя за то, что ты встал на

защиту автора. Ни я, ни мой отец... — Я напрягаюсь, когда он упоминает

Митча. Я так сосредоточился на том, как Грэм отреагирует на это, что не

подумал о его отце.

— Наверное, мне стоит поговорить с ним, да?

— Это может подождать до завтра, — говорит он, беря меня за руку и

направляя к двери конференц-комнаты. — Пойдем, поедим что-нибудь и

приведем себя в порядок. — Он поворачивается ко мне с озорной улыбкой.

— Ну… давай сначала снова запачкаемся, — что вызывает бурю эмоций

внутри меня, пока мы идем рука об руку в ночь, которая, без сомнения, обещает быть очень насыщенной.

________________________________

Я неловко торчу возле кабинета Митча. Что за придурок. Сегодня утром я

спешил, чтобы прийти в офис пораньше, надеясь поймать его до того, как

его день станет слишком напряжённым. Не учитывая, насколько близко

находится квартира Грэма от ОПХ, вот я и стою, ожидая у тёмного

кабинета Митча, торча, как тот самый придурок.

Проснувшись рядом с Грэмом после вечера, полного... ну, Грэма, мой день

начался идеально. Мы вошли в привычку —оставаться друг у друга— всё

чаще, и я никогда не думал, что это будет чувствоваться так... нормально?

Особенно так быстро. Но с Грэмом всё ощущается правильно, естественно, и не так, будто мы торопимся влезть во что-то, к чему ни

один из нас не готов. Честно говоря, мы ещё толком не обсуждали всё это

— либо мы слишком заняты тем, чтобы срывать друг с друга одежду, либо

едим. Я никогда не встречал никого, кто мог бы угнаться за моими

темпами поедания чизбургеров, так что считай, я под впечатлением.

Как только я подумал, что, может, мне стоит пойти к своему столу и начать

работать, Митч появляется за углом, его лицо озаряется улыбкой.

— Ну—ну—ну... — голос Митча утром полон веселья и бодрости. —

Полагаю, ты меня ждешь? — Он указывает на себя, проходя мимо меня, открывает дверь в кабинет и включает свет. — Заходи, Уилл. Хочешь кофе?

— Я в порядке, сэр, но спасибо большое. — Мне нужно, чтобы всё прошло

хорошо.

— Убери это “сэр” — смеется он, его спокойная манера общения

мгновенно снимает моё напряжение. — Теперь только Митч, понял?

Он приступает к приготовлению себе чашки кофе, наполняя кабинет

уютным ароматом.

— Договорились, с... Митч, — смеюсь я, стесняясь своей зажатости. Ух.

Почему я такой?

— Так вот, — говорит он, садясь за свой внушительный стол. Кабинет

Митча, как и у Грэма, полностью забит фотографиями и личными

сувенирами. Мои склонности к подглядыванию начинают зудеть. — Чем

обязан этой утренней встрече?

— Честно говоря, я просто хотел прийти и извиниться за то, что

произошло с Ханной вчера. — Сделай глубокий вдох, напоминаю себе. Я

сажусь напротив него. — Я вышел за пределы дозволенного и повёл себя

не так, как должен был... в общем, я хочу, чтобы Вы знали, что полностью

беру на себя ответственность за любые последствия этого происшествия.

Он делает глоток кофе, обдумывая мои слова. Митч — внушительный

мужчина как физически, так и профессионально. Но именно

интенсивность его взгляда, как у Грэма, заставляет меня гадать, что, черт

возьми, он думает.

— Сын, хоть и признателен за твои слова, — говорит он, наклоняясь

вперед на локти, — но это не обязательно. Я говорил с Ханной прошлой

ночью и предупредил её, что наша профессиональная связь завершится, если она не пересмотрит свой подход к моей команде, особенно когда речь

идет о таких личных вопросах, как книга мисс Тэйлор.

Облегчение охватывает меня, и я явно выдыхаю, наконец, отпуская тот

вдох, который я сдерживал с самого момента, как вошел в его кабинет.

— Я ценю, что ты сказал это, и твоё понимание того, что эта книга значит

для Ланы. Для меня. — Я всё еще чувствую вину. — Извиняюсь, если мои

действия поставили тебя в неловкое положение.

Митч тихо смеется.

— За все свои годы в этом бизнесе я понял, что едва ли что-то, что

действительно стоит делать и делать правильно, бывает удобным. — Окей, это было глубоко. — Истории, которые мы рассказываем, те, что мы имеем

честь хранить и делиться с миром, порой эти истории, и сами авторы, которые их пишут, нуждаются в защите.

Это. Это именно то, почему я захотел работать в этой команде. То, что мы

делаем, намного больше, чем просто бизнес, и когда я слышу, как Митч это

формулирует, я начинаю восхищаться им еще больше.

— Надеюсь, ты понимаешь, как это редко... и как мне повезло работать у

начальника, который думает так. — Мой комплимент заставляет его

поставить чашку с кофе, встать и подойти ко мне, сев в кресло напротив.

— Очень приятно, что ты так сказал, — его тон смягчается. — Я не всегда

был таким. О, раньше я сосредотачивался на всем неправильном, когда

только начинал. Когда наша компания начала расти и доказала, что она —

главный конкурент в этой отрасли, я только об этом и думал — о том, как

развить этот успех. — Митч украдкой смотрит на семейную фотографию

на своём столе. — Я заботился только о деньгах.

Я чувствую тяжесть его слов, искренность и правду, стоящие за ними. Черт

возьми, не плачь! Почему эти мужчины из семьи Остин так умеют играть с

моими эмоциями?

— Но потом Грэм вырос, и он...