Ты и Я переписаны - Чип Понс

должно было быть лёгким интервью,

“прикрытием”, чтобы создать шумиху вокруг Ланы и её книги, но

прямолинейность вопроса Ханны перешла все границы

профессионализма, и никто в комнате этому не рад. Особенно Грэм.

Я не знаю, сколько времени прошло, но вдруг ощущаю, как поднимаюсь с

места, скрытого за установленными огнями. Грэм бросает на меня

вопросительный взгляд, который я игнорирую.

—Какой странный и неуместный вопрос, Ханна — говорю я, хотя и не

собирался ничего говорить, но, увидев, как из её взгляда на Лану исходят

боль и замешательство, не мог удержаться. —Особенно в комнате, полной

незнакомцев, когда ты абсолютно не знаешь, что у людей происходит за

кулисами.— Я стою прямо за Ланой, мои глаза сужаются, когда я смотрю

на Ханну, прекрасно осознавая, что только что испортил любой шанс, который камера могла бы запечатлеть. —Пока Лана, безусловно, может

говорить за себя, надеюсь, ты не намекаешь, что люди, несмотря на свои

трудности, не заслуживают милосердия и сострадания в поисках

прощения? Что те, кто борется с психическими заболеваниями или

страдает от зависимости, не заслуживают искупления?

Ханна, её лицо искажено ужасом, осознает свою ошибку и пытается

оправдаться.

—Я… Нет, я не намекала…—

Я отмахиваюсь от её жалкой попытки вернуть контроль над ситуацией. —

О, нет, Ханна, это был риторический вопрос.— Я ставлю обе руки на

спинку дивана, на котором сидит Лана, наклоняясь теперь к Ханне. —

Такому нечувствительному и устаревшему мышлению здесь не место, так

что если у Ланы нет больше ничего, что она хочет добавить, думаю, это

интервью завершено.— Я протягиваю руку Лане, она берёт её, на губах

появляется улыбка.

—Нет… Думаю, этого вполне достаточно — говорит она, позволяя мне

помочь ей встать с места и обнимая её плечо.

—Хорошего оставшегося дня, Ханна… Убедись, что всё это уберёшь, чтобы мистер Остин мог вернуться к работе. Спасибо! — небрежно

говорю я через плечо, когда мы с Ланой, шагая рядом, покидаем офис.

_______________________________

Я знаю, что должен сейчас поступать правильно в отношении карьеры

Ланы. Я знаю, что правильно будет сгладить отношения между Ланой и

Ханной, чтобы ее карьера не оказалась под угрозой из-за этого интервью.

Но прямо сейчас я не хочу поступать правильно, и судя по тому, как Лана

выбежала из офиса, игнорируя мое предложение составить ей компанию, мне кажется, что ей наплевать на все эти —правильные вещи— не меньше, чем мне.

Вместо этого я просто сижу один в пустой конференц-комнате, вопрос

Ханны крутится в моей голове. Но действительно ли их поступки

искупаемы? Я сгибаюсь в кресле и опускаю голову в руки, просто надеясь, что этот день скорее закончится.

—Ты в порядке?— Я даже не услышал, как Грэм вошел. Этот хитрый лис.

Я поднимаю глаза и вижу, что он расслабленно прислонился к спинке

стола. Его поведение мягкое, но я вижу напряжение, которое он несет.

Очевидно, что события сегодняшнего дня не оставили его равнодушным.

В порядке? Это шутка? Я знаю, что Грэм не виноват в том, как я себя

чувствую, но что за чертов вопрос? Конечно, я не в порядке. Я только что

уничтожил карьеру Ланы еще до того, как она успела начаться, при этом

подставив Грэма и его отца.

—Со мной все в порядке— говорю я с тем спокойствием и грацией, с

которыми только могу, когда на самом деле едва сдерживаю желание

закричать.

Его челюсть сжалась, и он удерживает взгляд, темный огонь горит едва ли

не на поверхности. —Тебе не нужно быть в порядке — говорит он

медленно, переходя через комнату, пока не оказывается прямо передо

мной, его мощная фигура нависает надо мной. —Потому что я совсем не в

порядке, Уилл. Я, черт возьми, в ярости.

Черт, я знал, что облажался.

Его руки тянутся к лацканам моего пиджака, мягко дергая, так что я

вынужден встать, и мы прижимаемся друг к другу. Я ощущаю запах его

пряного одеколона, который мгновенно возбуждает мое желание. Что он

делает?

Выражение лица Грэма смягчается. —Я уже говорил тебе насколько ты

меня впечатлил? —Подожди, что? Я думал…Но прежде чем я успеваю

продолжить размышления, его руки запутываются в волосах у основания

моей шеи, притягивая мой рот к своему.

—Смогу ли... я ...трепещу... перед тобой, — выдыхает он мне в рот, его

пьянящие губы сминают мои слова, которые, как я знал, мне до сих пор не

нужно было слышать.

— Но я... — я пытаюсь прервать его, ощущая потребность в его губах. —

—Грэм…Я не понимаю... —О, черт. Его язык проникает в мой рот, вызывая во мне сильные вспышки возбуждения, поэтому я делаю то, чего

явно хочет мое тело, и целую его в ответ изо всех сил. Он прижимает меня

спиной к стене, углубляя наш поцелуй. Его руки на моей талии, и я стону

от ощущения его эрекции, прижатой к моему бедру, его бедра

соприкасаются с моими.

—Снимай штаны.

—Здесь?

Он слегка отстраняется, ровно настолько, чтобы смотреть мне в глаза. —

Все ушли и их не будет весь день. Снимай. Свои. Штаны. Сейчас, —

говорит он, покрывая поцелуями мою шею между каждым словом. Когда

его губы снова находят мои, я знаю, что сделаю то, что он говорит.Я

вожусь со своими брюками, чувство голода теперь вытесняет смущение, которое я поначалу испытывал, и когда они падают на пол,накрывая мои

ботинки, Грэм опускается на колени, стягивая с меня трусы. Мой

пульсирующий член вырывается на свободу, умоляя, чтобы к нему

прикоснулись. Сейчас. Грэм поднимает на меня взгляд и нежно целует

кончик моего члена,задерживаясь на мгновение губами, прежде чем

полностью взять меня в рот. Его руки сжимают мои бедра и попку, когда

он погружается в меня глубже, заставляя меня запрокинуть голову и

зарычать в экстазе. Еще, черт возьми, намного больше.

— Тебе это нравится? — дразнит он.

— Больше, чем ты, блядь, можешь себе представить. — Я тяжело дышу, когда он проводит губами по моей бедренной кости. Он сжимает мой член, очень медленно скользя по нему своим сладким языком, и все это время

смотрит на меня снизу вверх, его глаза прикрыты от желания. Он встает, его руки приподнимают ткань моей рубашки, прикосновение его пальцев к

моей обнаженной коже заставляет меня дрожать. Когда его настойчивые

губы снова овладевают моими,им движет потребность, сравнимая только с

моей собственной.

— Трахни меня, Уилл. Мне нужно почувствовать тебя внутри себя, —

шепчет он