Одиссея Джоанны Кинг - Анна Завгородняя

— Он предложил мне трудный выбор, — ответила я на вопрос ушастого друга.

Сайлем отвел глаза. Кажется, он не собирался допытывать у меня что к чему и это не могло не радовать. Мне вообще нравилось то, что ушастый был не слишком любопытным и не задавал лишних вопросов.

— Пойдем, я провожу тебя до Ниши, — сказал длинноухий, но мы не сделали даже нескольких шагов, когда я увидела, как из темноты нам навстречу вынырнула высокая фигура, при виде которой мое сердце учащенно забилось. Я не сомневалась ни единой секунды, что капитан искал меня, но боялась его гнева, а о том, что Йорк зол, говорил весь его вид и прежнее мрачное выражение лица.

Бросив короткий взгляд на Сайлема, капитан обратился ко мне:

— Ты вообще думаешь, хоть иногда своей бестолковой головой, Кинг? — он приблизился, а я отскочила на шаг назад, глядя в его пылающие праведным гневом глаза.

— Я уже не знал, что и думать, когда проснулся, а тебя нет, — он почти пригвоздил меня тяжелым взглядом к полу. Сайлем стоял рядом, но не вмешивался.

— Я с тобой поседею раньше срока! Где ты была? — спросил капитан.

Мои мысли заметались. Я опустила глаза, думая о том, что сказать Йорку, что ответить. Самое обидное, что я не могла ему солгать и промолчать тоже не могла. Пауза затянулась, и сама тишина стала почти осязаемой.

— Я жду! — в голосе мужчины прозвучало предупреждение и тут в разговор вмешался Сайлем. Прижав к голове свои смешные длинные уши, он с самым покаянным видом произнес, обращаясь к Линкольну.

— Это я виноват, — проговорил ушастый, — Я хотел показать Джоанне несколько проходов из Ниши…чтобы не повторился случай, подобный тому, что произошёл с Геррой! Хотел объяснить, какой проход куда ведет…

— А почему именно ночью? — спросил капитан. Я подняла на него глаза и увидела, что разговаривает он как бы с Сайлемом, а сам при этом смотрит только на меня.

— У меня была бессонница, — сказала я и увидела, что капитан кивнул, словно принимая наши глупые объяснения, но я то понимала, что он не мог поверить в подобную чепуху, просто видимо решил не заострять на этом внимания, раз мы нашлись целые и невредимые. В любом случае, он перестал нас допрашивать и вернулись в свою обитель мы в полном молчании. Забравшись в нишу, я первым делом направилась к доктору, проверить его самочувствие и нашла Джона лежащим в состоянии похожем на кому. Опустившись перед ним на колени, я взяла руку Мортимера в свою, прижала к щеке. За моей спиной возник Линкольн и Сайлем. Оба молчали, хотя тут и без слов было понятно, что нашему доктору оставалось не долго мучиться. Я вспомнила слова Малиса и вздрогнула, словно от удара, когда поняла, что директор оказался прав. Я соглашусь на его условия, даже ценой собственной свободы.

— Он умирает? — спросил Сайлем тихо.

— Да, — ответила я, хотя сердце почти закричало — нет!

Длинноухий попятился к выходу.

— Я, наверное, пойду! — произнес он и спрыгнул вниз, оставив нас с капитаном у ложа Джона, а я так и осталась сидеть возле доктора, сжимая его безвольную кисть в свих ладонях.

— Ты не умеешь лгать, — зачем-то произнес Линк, — Значит, так и не скажешь, где была?

Я покачала головой, затем решительно поднялась на ноги и направилась к выходу из Ниши. Тяжело оперевшись спиной о стену я прошептала еле слышно:

— Малес Эмбер, я согласна! — и закрыла глаза. Я не знала, как директор Орегона сумеет меня услышать и каким образом передаст лекарство для умирающего Джона Мортимера, но надеялась, что он успеет это сделать до того, как для доктора будет поздно.

Каково было мое удивление, когда я услышала голос, зовущий меня, почти шепот, едва различимый и сливающийся с тишиной, царившей в пещере. Я склонилась вниз и едва сдержалась, чтобы не отшатнутся, когда увидела там зеркального человека. Он определенно смотрел на меня. Запрокинутое лицо Малеса отражало темноту и казалось было вылито из нефти. Как он смог оказаться здесь так быстро? Ответ напрашивался сам собой — Малис просто последовал за мной из своего кабинета и ждал, когда я дам свой ответ. Ведь не мог же он при всех его способностях, так быстро перемещаться по тюрьме! Да, видимо, директор не лгал мне, когда говорил, что знает обо всем, что происходит в пределах его тюрьмы, ведь если подумать, для такого уникального создания, как Малис Эмбер не было проблемой перевоплотиться в кого угодно и следить за своими заключенными. Я не знала, умеет ли он сливаться с камнем, скорее всего нет, но не была в этом так уверена. Сейчас директор Орегона смотрел на меня, я чувствовала на себе взгляд его отсутствующих глаз и это было жутко до дрожи в коленях.

— Лекарство! — произнес он, — В обмен на слово чести!

— Обещаю, что останусь с вами, — выдохнула я и директор Эмбер поднял вверх руки, которые стали неожиданно растягиваться, словно были сделаны из резины. Я увидела, что Малис протягивает мне один единственный шприц, наполненный какой-то мутной жидкостью. Схватив лекарство, я снова посмотрела туда, где мгновение назад стояло это странное создание, но директора Орегона и след простыл, словно он в одно мгновение растворился в воздухе, или слился с чернотой, царившей в закоулках Ниши. Но размышлять над исчезновением Малеса не было времени. Я метнулась в комнату и склонилась над Мортимером, заметив настороженный взгляд капитана.

— Что это у тебя? — спросил он, глядя на шприц в моей ладони, но я не слышала его слов. Закатав рукав на руке Джона, я направила шприц вверх, чуть надавила на поршень и вместе с частью препарата выгнала из него воздух и лишь затем ввела иглу в вену дока, жалея о том, что не было спирта, чтобы протереть место укола, как это делал сам Мортимер в своем больничном отсеке. Что ж, выбирать не приходилось. Одно я знала точно, хуже от лекарства ему быть не может. Закатав обратно рукав, я отложила пустой шприц, а руку дока устроила на его груди, согнув в локте. За моей спиной Йорк поднял пустой шприц и бросил на меня вопросительный взгляд.

— Как это объяснить, Кинг? — спросил он, — Откуда лекарство?

Я тяжело вздохнула и поняла, что капитан так просто от меня не отстанет, а значит, стоило ему рассказать правду, или ту часть правды, которую я могу открыть. Я не сомневалась в том, что узнай Йорк о моем соглашении с Малисом, он поведет себя непредсказуемо. Если бы он только мог знать, чего стоило мне это согласие. Стоило мне лишь подумать о том, что я сама себе обрекла на вечную жизнь с чудовищем, способным принимать любой облик, как волна отвращения поднималась внутри. Я ведь даже не знала точно, для какой цели я ему понадобилась. Если я нужна ему именно как женщина, то сомнений не оставалось, что мои дни будут сочтены. Я никогда не позволю, чтобы оно даже прикоснулось ко мне, не говоря уже о чем-то более интимном…