Одиссея Джоанны Кинг - Анна Завгородняя

— Как знаешь, — сказал док и закрыв глаза уже шепотом сказал, — А я еще, наверное, посплю.

Укрывая его одеждой, я села на кровать напротив, глядя на засыпающего мужчину. Сон был сейчас необходим его выздоравливающему организму, и я была рада, что док уснул, а сама почему-то думала над его вопросом и спрашивала сама себя, что в действительности происходит между нами с Йорком, хотя одно я знала точно. Что-то внутри меня тянулось к этому мужчине, и я не могла не признать это. Обманывать себя было бы глупо, а свои чувства, еще слабые, только пробившиеся, как зеленые ростки листьев ранней весной, тем более. Но вот только все это было безнадежным. И я сама сделал свой выбор, хотя теперь, глядя на розовеющее лицо доктора Мортимера знала одно, если бы можно было вернуть время вспять, я поступила бы так же, снова и снова.

— Я бы оставил этого гниду там, где ему самое место! А его засунули в восстановительную капсулу! Уму не постижимо! — зло крикнул Дэвид, — Вы что не понимаете, что именно он подставил всех нас и по сути, является виновником того, что капитан и Кинг с доком, сейчас находятся на той треклятой планете! — он шагнул к стоящему у закрытого иллюминатора Кристиану. Капрал смерил бушующего рядового спокойным взглядом, позволяя ему высказаться относительно появления на 'Рассвете' из старого знакомца, Отто МакКигана.

— Да я его своими руками придушу! — не успокаивался никак Дэвид. К удивлению капрала, Маркес, обычно сдерживающая всплески недовольства и протесты у своего друга, сейчас молча стояла в стороне, скрестив руки на груди и не вмешивалась, а это означало только одно — женщина разделяла мнение Войса, да и как казалось Кристиану, его разделяли все Ястребы, находящиеся сейчас в корабельной рубке. Просто они молчали, давая возможность самому резвому высказать в такой манере всеобщее мнение о сложившейся ситуации. Капрал Лисс сам был не в восторге от того, что ему пришлось выкупать Отто из рабства, и он даже хотел оставить на некоторое время ошейник на шее этого предателя, но после передумал. МакКиган нужен был ему как добровольный союзник, пусть и на короткое время, а Дэвид все продолжал лютовать, призывая Кристиана выбросить Отто с корабля, едва тот выйдет на орбиту Тагира.

Войс все возмущался, когда уставший от его криков капрал резко вскинул руку, призывая своего человека к молчанию, а остальных к тишине и заговорил:

— Я прекрасно понимаю ваши чувства и поверьте, полностью согласен с вами, но поймите и вы, нам необходимо как-то реабилитироваться перед Главами и всем Содружеством, а для этого нам просто необходима помощь МакКигана. Нам надо найти ту коробку, из-за которой и начались все наши неприятности. Когда у нас на руках буду важные козыри имы сможем немного поторговаться с Правительством. Эта коробка и ее содержимое — наш обратный путь в десант, — он обвел взглядом притихших Ястребов и продолжил, — Это возвращение наших чинов и привилегий. Неужели вы хотите, чтобы каждый военный корабль был в праве атаковать наш 'Рассвет'? Вы хотите быть изгоями, пиратами, за головы которых будет объявлена ценность? Я, например, нет. Я надеюсь, что все вернется на круги своя и именно Отто нам в этом поможет. Тот, кто заварил всю эту кашу, сам же будет ее расхлебывать!

— И чем он нам сможет помочь? — спросил Филл.

Кристиан посмотрел на солдата, чуть растянул губы в подобие улыбки, а Маркес отчего-то, глядя на него, подумала, что капралу Лиссу идет быть командиром.

— Отто видел тех, что отнял у него коробку, и есть вероятность, что эти пираты все еще находятся на Тагире. Если это так, то мы найдем их и вернем коробку или ее содержимое!

Маркес не выдержала, задала вопрос:

— А как же наши? Ты думаешь, они продержаться так долго на Орегоне? Не будет ли слишком поздно для капитана и наших людей?

Кристиан метнул взгляд на мексиканку.

— Мы оба знаем капитана, — ответил он, — И как бы я не относился к нему в последнее время, я уверен в том, что они продержаться. Он сделает все, чтобы они выжили, потому что знает, что мы придем за ними. А с этой коробкой у нас будет шанс выжить. У всех нас!

Маркес кивнула.

— Я надеюсь, вы окажетесь правы, сэр, — сухо и официально ответила она и отвела взгляд.

— Завтра к нам присоединится наш новый член команды, временный, кстати, — сказал Кристиан.

— Это ты про крокодила? — пошутил Дэвид зло. Он все еще не отошел от перепалки по поводу Отто и не особо сдерживал эмоции.

— Его зовут Джама, — поправил рядового Лисс, — И впредь прошу, именно тебя, Дэв, не забывайся в присутствии этого ящера. Он нужен нам!

Дэвид передернул плечами и раздражённо отвернулся.

— Завтра мы все выходим в город, — проигнорировав протест Войса, сказал капрал, — Будем искать людей. Забравших коробку. Я думаю, оно этого стоит, — закончил он и добавил, — А теперь все свободны.

Глава 18.

Джон Мортимер быстро шел на поправку. Я не знаю, что тогда вколола ему в вену, но итог действия незнакомого лекарства не мог не радовать. Все это время, пока мы с доком отсиживались в нашем гнезде, капитан уходил из ниши и бывало подолгу не возвращался. Он никогда нам ничего не рассказывал, но я видела, каким уставшим он приходит и не задавала вопросов, понимая, что он и сам все расскажет, когда посчитает нужным, или, когда придет время нас с доком все знать.

Наши отношения, которые как мне показалось ранее стали налаживаться, теперь полностью сошли на нет. Нет, мы порой перебрасывались парой фраз, когда Йорк приходил уставший и не всегда довольный, но более ничего себе не позволяли, хотя спали по-прежнему рядом, но теперь капитан словно старался держаться от меня подальше и отворачивался, сложив руки на груди.

Я догадывалась, что виной всему была моя неискренность, но не могла сказать Йорку, о том, что произошло между мной и Малесом. Я боялась директора, боялась того, что он может и вероятно, в силах сделать капитану и доку, а я так хотела, чтобы они получили долгожданную свободу.

Но общения мне хватало. По утрам я бегала в компании Сайлема за завтраком и с ним же возвращалась обратно. Сайлем много рассказывал мне о Нишах и о всей тюрьме в частности и иногда, глядя на его длинноухое лицо, я удивлялась. Он говорил об Орегоне не так, как должен был бы, ведь это место было его заточением и мне казалось, что он мечтал уйти отсюда. Но существо порой забывалось и в его глазах я видела гордость, словно вся тюрьма принадлежала ему самому. Тогда, наткнувшись на мой задумчивый взгляд, ушастый спохватывался и менял тему разговора, расспрашивал обо мне и о моей жизни. Это была не та тема, которую я любила обсуждать, но период до аварии, я рассказывала охотно, далее же просто молчала, а Сайлем, в свойственной ему манере, не настаивал.