Теплый мир - Наталья Свиридова

И все у них здесь не по-человечески. Женщинам даже читать нельзя! Нет, конечно, в их Лесу пока не приехал Стел, читать никто и не мог. Но у них даже мысли не появилось, что учиться могут лишь мужчины. Место женщины — кухня.

А эти всадники Меча и Света? Блеск их нарядов, великолепие Храмов и Дворца Ериха? Разве можно это сравнить, например, с таверной, в которой они ночевали прошлой ночью? Запустение. В голове всплыла картина, на которой дети играют в пыли дороги. И тут же она сменилась воспоминанием из своего свободного детства на берегу Реки, что течет на Запад, среди полевых трав.

И все в этих городах куда-то спешили, что-то делали, были такими до ужаса важными, у них ровным счетом ни на что не хватало времени. И самое странное, что при этом Эля явно чувствовала какое-то запустение, заброшенность. Словно ничего нового они уже и не хотят создать. Они привыкли мотаться в этой круговерти, не помня собственного имени. Да что там имени? Они не помнят, зачем, для чего все это!

"А для чего?" — резонно пришла мысль. И тут в ее голове сплыл образ Ивы и ее неспешные слова в день смерти Рани. Она говорила, что, взрослея, проходя много жизней, люди забывают, что значит чувствовать. Она говорила про Истоки, о которых они забывают. Про то, что нужно одновременно думать и чувствовать. Что все едино и разделено до бесконечности. А здесь только разделение. Они теряют свою основу, думая, что всемогущи. Они решили, что прекрасно со всем справятся и без участия Теплого Мира, забыв, что живут-то они в нем. Им питаются и им дышат. Да они и сами — Теплый мир. Белянке показалось это ощущение до боли знакомым. Как тогда, в степях, когда она вспомнила имена всех Ветрил, когда она словно проживала мгновения чужих жизней во сне и наяву. Чужих ли? Так и теперь. Она вдруг словно вспомнила, что не любила Города. А сколько еще всего предстоит вспомнить?

Постепенно ее бесконечные путаные мысли, сплетающие в себе память ее и память прошлую, события минувшего дня и странные догадки, все слилось в один неразличимо серый поток городского неба, и Эля провалилась в сон.

Гулкий цокот копыт, который примешивался в ее сон, оказался реальностью. Громкий стук в дверь, голоса, топот. Еще плохо соображая, где же она находится, Эля бросилась к выходу. Крон и его "дружина" в форме всадников Меча и Света, плачущая Лесса, кричащий Шелл. И Стел со связанными руками.

— Приказом главнокомандующего Рокота, — громко и четко читал Крон.

"Он уже главнокомандующий?" — пронеслось в голове девушки.

Длинный монотонный приказ, заканчивающийся словами: "Именем Единого и великого Ериха, да будет так!".

Лесса держала руки у груди, что-то тихо причитала, глядя, как уводят ее сына, с которым она даже не успела попрощаться.

— А вас, — обернулся Крон, выходя, — Рокот приказал взять под строгий контроль! На предмет невыезда из Ерихграда, а так же посещения Храмов. В приказном порядке! Двое моих ребят останутся здесь, чтобы сопроводить вас на утреннюю службу, — он с грохотом захлопнул дверь.

— "Слегка повздорил"? — повторила давешние слова сына Лесса. — Так?

Эля не выдержала ее тяжелого взгляда.

— Попрошу к столу, милые мои. Теперь вы расскажите мне правду! — нельзя сказать, что Лесса была зла, но ее решимости мог позавидовать любой.

Спустя час она знала уже все подробности этой истории.

— Так… и что вы намерены делать? — посмотрела она в глаза Эле.

— Как только представится возможность — улизнем в Горы. Быть может, там мы найдем ответ. Так Стел сказал, — девушка растерянно пожала плечами.

— Что же он сам-то не убежал? — хитро улыбнулась Лесса.

— Сказал, что угрозы Рокота — не пустой звук, — сказал Шелл.

— Тогда и вам потребуется немалая удача. А что же вы планируете делать с завтрашним посещением Храма и вечерним празднеством? — все тем же тоном спросила мать Стела.

— А у нас есть выбор? — вопросом на вопрос ответила Эля.

— Нет. Но посещение Храмов — не самое приятное занятие, — словно гром среди ясного неба произнесла Лесса.

— Как? Стел говорил, что ты — законопослушная горожанка… — расширились от удивления глаза Эли.

— Ну, так и есть, — ослепительно улыбнулась Лесса. — Только вот последнее время это становится все опаснее и опаснее для здоровья.

— А нельзя ли поподробнее? — заинтересовалась Эля.

— Понимаешь, девочка, я конечно, не маг, совсем. И никогда не обучалась ничему такому. Но, входя в Храм, даже я, простая смертная, чувствую, что это не просто здание. Это трудно описать, но сначала ты испытываешь успокоение, тишина и прохлада, смиренные лица. И тебе не хочется уходить. Совсем. Тебе хочется остаться там и навсегда успокоиться. А потом ты ходишь весь день обессиленный. Но проблема в том, что чем чаще ты ходишь туда, тем больше привлекает тебя этот холодный покой. Боюсь, что когда-нибудь люди перестанут оттуда выходить и найдут там покой, — голос Лессы сошел под конец до шепота, поскольку она помнила, что под дверью стоит стража.

— Вечный покой, — пробурчал Шелл.

Эля вспомнила слова Теренима про его догадку, что, мол, через Храмы маги во главе с Ерихом собирают силы людей. А что остается людям?

— Может быть, именно поэтому ты все такие одинокие и апатичные… — продолжала Лесса. — Так или иначе, но и среди законопослушных жителей есть люди, которые не хотят превращаться в стадо овец, — в ее глазах заплясал странный огонек.

— И они верят, что радужные сны им шлют для спасения, — размышляя вслух, произнесла Эля.

— Да, я тоже их вижу, — подтвердила Лесса. — Они полны жизни и силы. И желания жить. А еще во сне я чувствую, что наконец-то там, где должна быть. На своем месте. Наконец-то не одна. Не одинока. Знаете, порой мы боимся, что уснем и больше не проснемся…

— Ты и сейчас не одинока! — Эля коснулась руки Лессы. — Мы попытаемся все узнать, но и теперь я точно знаю, что жить нужно не снами. Эти сны лишь напоминают нам о том, каким может быть Теплый Мир и наша жизнь, если мы захотим.

— А может и не быть жизни вообще. Смерть. Это так страшно, — глаза Лессы заблестели. — Служители Единого обещают Вечную жизнь тем, кто ходит в Храмы. Иногда я начинаю сомневаться в правильности своего решения. Страшно навсегда исчезнуть. Будто и не было, — она поежилась и стала испуганно озираться.

— Смерть? — расхохоталась Эля немного громче положенного. — Этому слову научили меня вы, горожане. На самом деле нет такого слова! Нет! Вы совсем разучились чувствовать и слышать Теплый Мир, если боитесь самих себя! Уходя на Запад, ты не исчезаешь, ты растворяешься, а потом возвращаешься, только становишься лучше, умнее. И, к сожалению, в итоге получаются вот такие слишком умные, как Рокот и Ерих, которые напрочь позабыли все — Истоки, Лес, Степи, свободу и жизнь, и чувства. Совсем.