Вторая мировая война - Уинстон Черчилль

Угроза нападения подводных лодок в Средиземном море также была устранена. Наши армии были сосредоточены для кампаний в Сицилии и Италии, и теперь их можно было перебросить через море для нанесения удара по незащищенному брюху гитлеровской Европы. Кроме того, Средиземное море было главной артерией коммуникаций Британской империи. Сокрушение мощи держав Оси в Северной Африке открывало караванам наших судов прямую дорогу в Египет, Индию и Австралию; на пути следования от Гибралтара до Суэца их прикрывали морские и воздушные силы, действовавшие со вновь отвоеванных баз. Недалеко было уже то время, когда мы смогли наконец отказаться от перевозок длинным кружным путем вокруг мыса Доброй Надежды, на которые мы тратили столько усилий и дорогое нам время. На каждом караване судов, следовавшем в направлении на Средний Восток, экономилось в среднем 45 дней, и это сразу же значительно увеличило эффективность нашего судоходства.

Я уже описывал борьбу, которую в течение первых двух с половиной лет войны Англия в одиночестве вела против подводных лодок, магнитных мин и надводных рейдеров. Давно ожидавшееся важное событие – союз с Америкой, который сложился в результате нападения Японии на Пёрл-Харбор, – лишь увеличило, как вначале казалось, опасности, грозившие нам на море. В 1940 году нами было потеряно торговых судов общим водоизмещением четыре миллиона тонн, а в 1941 году – более четырех миллионов тонн. В 1942 году, после того как Соединенные Штаты стали нашим союзником, было потоплено судов водоизмещением почти восемь миллионов тонн из общего, возросшего тоннажа союзнических судов. Вплоть до конца 1942 года подводные лодки топили больше судов, чем союзники успевали строить. Все наши надежды и планы основывались на огромной программе строительства судов в Соединенных Штатах. К началу 1943 года кривая нового тоннажа начала резко подниматься, а кривая потерь – спадать. К концу 1943 года прирост тоннажа наконец превзошел общие наши потери на море, а во втором квартале потери подводных лодок противника впервые превзошли их строительство. Вскоре должен был наступить момент, когда в Атлантике потери в подводных лодках противника превысили бы потери в торговых судах. Но это далось нам ценой длительной и ожесточенной борьбы.

Битва за Атлантику имела решающее значение для всего хода войны. Мы должны были постоянно помнить о том, что все происходящее в других местах – на суше, на море или в воздухе, – в конечном счете зависело от исхода этой битвы, и, поглощенные множеством других забот, мы с надеждой и опасениями следили изо дня в день за ее перипетиями. История тяжких и неблагодарных трудов, когда на каждом шагу подстерегает незримая опасность и часто приходится испытывать жесточайшие лишения и разочарования, перемежается различными инцидентами и драматическими событиями. На долю отдельного моряка или летчика, участвовавшего в войне с подводными лодками, редко выпадали минуты живительных схваток, нарушавших монотонное и бесконечное течение полных тревоги, на не богатых событиями дней. Ни на минуту нельзя было ослаблять бдительность. В любое время мог наступить критический момент, и дело могло кончиться либо блестящей победой, либо роковой трагедией. В летопись истории внесено немало героических подвигов и фактов невиданного мужества, но деяния тех, кто погиб, так и останутся неизвестными. Моряки нашего торгового флота блестяще проявили свои выдающиеся качества, а в их решимости нанести поражение подводным лодкам ярко обнаружилась крепкая товарищеская спайка всех, кто связал свою судьбу с морем.

В нашем оперативном командовании были произведены важные перемещения. Адмирал сэр Эндрью Кэннингхэм, возглавлявший в Вашингтоне нашу военно-морскую миссию, был отозван оттуда в октябре 1942 года и назначен командующим союзническими флотами в операции «Торч». Адмирал сэр Перси Нобл, занимавший с начала 1941 года командный пост в битве за Атлантику, возглавляя «Дерби-Хауз» – Ливерпульский штаб, в ведении которого находились западные подступы, был переведен в Вашингтон ввиду того, что он был прекрасно знаком с проблемами подводной войны. В феврале 1943 года маршал авиации Слессор был назначен командующим береговой авиацией. Положительные результаты этих перемещений не замедлили сказаться.

В качестве нашей первоочередной задачи конференция в Касабланке выдвинула устранение угрозы со стороны подводных лодок. В марте 1943 года в Вашингтоне под руководством адмирала Кинга[141] состоялось совещание по вопросу о конвоировании морских транспортов в Атлантике; целью этого совещания было договориться об объединении всех ресурсов, которыми союзники располагали в районе Атлантики. Эта система не была равнозначна установлению полного единства командования. Налицо было полное согласие в верхах и тесное содружество во всех звеньях, но союзники подходили к этой проблеме по-разному. Соединенные Штаты не имели организации, подобной нашему командованию береговой авиации, при помощи которой воздушные операции над океаном на английском конце морского пути контролировались единым органом. Была достигнута большая степень гибкости в командовании. Соединения можно было быстро перебрасывать из спокойных в опасные районы, и командование получало подкрепления главным образом из американских источников. В Вашингтоне же контроль осуществлялся посредством ряда автономных соподчиненных командований участков, так называемых «морских границ», каждому из которых было выделено определенное количество самолетов.

После зимних штормов, которые нанесли большой ущерб нашим конвойным судам, но в то же время ограничили и наступательные действия подводных лодок противника, в феврале 1943 года вновь значительно возросла концентрация вражеских сил в северной части Атлантики. Несмотря на тяжелые потери, число боевых подводных лодок, находившихся в распоряжении адмирала Деница в начале года, возросло до 212. В марте постоянно находилось в море более 100 из них, они действовали целыми отрядами, и встречи с ними не удавалось избежать, несмотря на умелое маневрирование. Вопрос приходилось решать с помощью непосредственной защиты караванов судов комбинированными морскими и военно-воздушными силами. Тоннаж потопленных судов во всем мире в этом месяце возрос почти до 700 тысяч тонн.

В этих напряженных условиях в Вашингтоне было достигнуто новое соглашение, в силу которого Англия и Канада полностью брали на себя проводку конвоев по главному северо-атлантическому пути в Англию. Развернулась и была выиграна решающая битва против подводных лодок. Контроль был передан в руки двух объединенных – военно-морского и военно-воздушного – штабов, один из которых находился в Ливерпуле и был подчинен английскому адмиралу, а другой находился в Галифаксе и возглавлялся канадским адмиралом. Отныне морское прикрытие в северной части Атлантики обеспечивалось английскими и канадскими кораблями, а Соединенные Штаты продолжали обеспечивать проводку своих конвоев, следовавших в Средиземное море, и своих собственных транспортов с войсками. В повседневных операциях в воздухе английские, канадские и американские силы были подчинены объединенному командованию в Ливерпуле и Галифаксе.