Вторая мировая война - Уинстон Черчилль

Генерал Маршалл заявил, что объединенный комитет начальников штабов установил определенную дату для осуществления высадки через Ла-Манш и что для первого штурма будет использовано пять дивизий. Генерал Эйзенхауэр осведомился, когда он должен представить свой (средиземноморский) план вывода Италии из войны. Американские начальники штабов считали, что никакого решения нельзя принять до тех пор, пока не станут известны результаты высадки на Сицилию и обстановка в России. Было бы логично создать в различных местах две экспедиционные армии, каждая со своим собственным штабом. Одна армия готовилась бы к операции против Сардинии и Корсики, а вторая – для операции на континенте.

Когда обстановка прояснится настолько, что можно будет сделать выбор, тогда необходимые военно-воздушные силы, десантные средства и т. д. будут переданы той армии, которой будет поручено осуществление избранного плана. Эйзенхауэр сразу же заявил, что, если удастся быстро справиться с Сицилией, тогда он был бы готов пойти прямо на Италию. Генерал Александер согласился с этим.

Затем начальник имперского генерального штаба сделал общее заявление. Ожесточенная борьба между русскими и немцами близка, и мы должны сделать все, что можем, чтобы помочь первым и заставить рассредоточить свои силы последних. Немцам угрожают во многих пунктах. Своим присутствием в Северной Африке и умелым использованием наших планов прикрытия мы уже заставили их рассредоточить свои силы. Захват Сицилии был бы новым шагом в правильном направлении. Немцы должны вести операции в России, им угрожают возможные беспорядки на Балканах, опасности в Италии, во Франции, в Норвегии. Их силы уже значительно растянуты, и они не могут дальше сокращать их ни в России, ни во Франции. Единственное место, где они могут позволить себе это сделать, – это Италия. Если «ступня итальянского сапога» окажется переполненной войсками, мы должны попытаться нанести удар в другом месте. Если Италия будет выбита из войны, Германия должна будет заменить 26 итальянских дивизий на Балканах. Она также должна будет укрепить Бреннерский перевал, Ривьеру, испанскую и итальянскую границы. Такое рассредоточение и есть то, что нам нужно для осуществления высадки через Ла-Манш, и мы должны сделать все возможное, чтобы заставить противника еще больше рассредоточить свои силы.

Преодоление укреплений на побережье Франции не будет представлять никакой трудности, если они не будут удерживаться решительными людьми и если у немцев не окажется мобильных резервов для контратаки.

Затем Эйзенхауэр заявил, что дискуссия, по-видимому, упростила его задачу. Если операцию в Сицилии удастся закончить успешно, скажем, в течение недели, он немедленно произведет высадку через пролив и создаст плацдарм. Оборонительные сооружения на побережье Южной Италии, вероятно, легче будет прорвать, чем оборонительные сооружения на Сицилии.

Я выразил личное мнение о том, что операцию в Сицилии можно будет закончить к 15 августа. Генерал Маршалл заявил, что мы должны иметь точное представление об этом к концу июля. Я сказал, что, если мы завладеем Сицилией в августе и напряжение будет не слишком большим, нам надо будет сразу же повести наступление на «носок итальянского сапога» при условии, что туда не будет переброшено слишком много германских дивизий. Балканы представляют большую опасность для Германии, чем потеря Италии, так как Турция может реагировать на это в нашу пользу.

Брук указал на возможность того, что во время сражения за Сицилию Италия начнет трещать. В этом случае нам следует иметь план действия, и, по его мнению, генерал Эйзенхауэр должен подумать об условиях перемирия и о том, как далеко мы должны продвинуться в Италии. Все развивалось чрезвычайно быстро. Подсчитывая силы, имеющиеся в нашем распоряжении, я заявил, что, помимо английской армии, в Северной Африке имеется девять американских дивизий, включая одну авиадесантную дивизию. Переброска семи дивизий, включая несколько английских и американских, начнется примерно 1 ноября. Имеется также две с половиной хорошо вооруженные польские дивизии в Персии, которые желают принять участие в любой операции против Италии. Новозеландский парламент согласился, чтобы одна новозеландская дивизия была готова к сентябрю и одна бронетанковая бригада – к октябрю. Таким образом, поляки и новозеландцы дадут четыре дивизии.

После этого начальник имперского генерального штаба доложил об общей численности наших вооруженных сил в Средиземном море, которая составляла 27 английских и находящихся под английским контролем дивизий, 9 американских и 4 французские дивизии. Если сделать скидку на потери, то общая численность составляла 36 дивизий. При вычете семи дивизий, которые должны были быть посланы в Англию для подготовки к высадке через Ла-Манш, и двух дивизий для выполнения английских обязательств в отношении Турции, в районе Средиземного моря останется, таким образом, 27 союзных дивизий. В этом месте я указал, что численность одной нашей дивизии почти в два раза превышает численность германской дивизии, которая чуть больше усиленной бригады. При наличии таких сил было бы, конечно, досадно, если бы мы ничего не предприняли в период между августом или сентябрем и маем следующего года.

Хотя многое еще было неясным, я остался доволен первым обсуждением. Желание всех руководителей предпринять самые решительные действия было очевидным, и я полагал, что оговорки, сделанные в связи с некоторыми неизвестными факторами, будут сняты самим ходом событий в соответствии с моими надеждами.

Мы снова собрались в вилле Эйзенхауэра после полудня 31 мая. Иден прибыл вовремя – к началу совещания. Я пытался добиться окончательного решения и заявил, что я целиком и полностью за вторжение в Южную Италию, но развитие событий на фронтах может вынудить нас принять иной курс. Во всяком случае, различие между операциями в Южной Италии и в Сардинии такое же, как между доблестной кампанией и просто удобной кампанией. Генерал Маршалл не был враждебно настроен к этим планам, однако не хотел, чтобы было принято определенное решение на данном этапе.

Он заявил, что лучше было бы принять решение после того, как мы начнем наступление на Сицилию. Генерал Эйзенхауэр и объединенный англо-американский штаб хорошо знали мою точку зрения относительно плана вторжения в Италию, но они лишь хотели выбрать такое направление удара по окончании операции «Хаски», которое дало бы наилучшие результаты. Я заявил, что не смогу примириться с тем, что крупная армия будет бездействовать в момент, когда она могла бы заставить Италию выйти из войны. Парламент и народ начнут проявлять нетерпение, если армия не будет действовать, и я готов предпринять самые решительные шаги, чтобы предотвратить такое бедствие.