Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

Домик тети Элой был идеальным убежищем, но вскоре беглецы поняли, что долго им тут не прожить. Хозяйка приезжала сюда очень редко, и в доме был только один глиняный фильтр, до половины заполненный водой подозрительно зеленоватого цвета. Диковатый сторож, живший неподалеку в хижине, не пожелал делиться с приятелями ужином, и они обчистили росшее во дворе банановое дерево. Наутро проснулись искусанные москитами — и вновь им пришлось завтракать, а затем обедать и ужинать все теми же бананами. На второй день заика предложил внести какое-то разнообразие в меню и наловить рыбы, но от замысла пришлось отказаться: плита оказалась отключена от газа, а на кухне не было ни посуды, ни соли, ни масла — вообще ничего. Во вторник, на третий день пребывания на острове, приятели несколько часов просидели у причала, дожидаясь лодки, которая вернула бы их на материк. Когда автобус довез их из Мангаритибы в Рио, Пауло сказал спутнику, что будет прятаться еще несколько дней, а потом решит, что делать дальше. А Луис Карлос счел, что приключений с него довольно и пора возвращаться в клинику доктора Бенжамина.

Беглецы расстались, хохоча и обещая друг другу когда-нибудь встретиться. Сын инженера Педро сел в автобус и приехал к Жоэлу Маседо, у которого собирался немного пожить и собраться с мыслями. Жоэл принял друга с распростертыми объятиями, только он опасался, что его квартира — не самое лучшее убежище для Пауло: Педро и Лижия знали, что их сын время от времени прежде ночевал именно здесь. Идеально подошло бы другое место — квартира, которую отец Жоэла недавно приобрел в районе Кабо-Фрио. Перед поездкой туда Жоэл потребовал, чтобы Пауло, не мывшийся уже четыре дня, привел себя в порядок, принял душ и переоделся. Друзья выехали на шоссе на машине Жоэла, которую вел хозяин: Пауло после наезда не решался садиться за руль. Молодые люди провели несколько чудесных дней — пили пиво в квартале Ожива, гуляли по пляжу Коншас и читали литературу, которой теперь увлекался Жоэл: русская драматургия, пьесы Горького и Гоголя. Когда деньги Ренаты закончились, Пауло решил, что пора возвращаться. В бегах он провел целую неделю, и скрываться больше не имело смысла. Бесцельная жизнь была не по нему. Пауло позвонил из автомата домой. Услышав голос отца, он понял, что тот не сердится, но серьезно озабочен здоровьем Пауло — как физическим, так и психическим. Узнав, что сын в Кабо-Фрио, инженер Педро любезно предложил приехать за ним на машине, но Пауло из осторожности предпочел вернуться с Жоэлом.

Целую неделю безрезультатно проискав сына в моргах и полицейских участках, Лижия и Педро теперь вели себя иначе, стали внимательны и деликатны. Они согласились не возвращать его в клинику, уверяли, будто интересуются его работой в театре, и больше не требовали, чтобы он приходил домой в определенное время. Пауло отнесся к такой либеральности с подозрением. «Проведя неделю в панике, не имея никаких сведений обо мне, — скажет он впоследствии, — они были готовы на все, и я поспешил этим воспользоваться». У него отрастали волосы и нечто вроде бородки, и никто его этим не попрекал. Все свободное время, не занятое театральной деятельностью, он посвящал девушкам. Продолжая дружить с Ренатой и Фабиолой (Марсия в последнее время несколько от него отдалилась), Пауло увлекся Женивалдой — девушкой с северо-востока, некрасивой и плохо одетой, но обладающей блестящим интеллектом. Жени, как она просила себя называть, не по карману было жить в южной зоне и учиться в дорогом колледже, зато она была всезнайкой, и ей удалось прославиться в кругах, связанных с «Пайсанду».

Пауло начинал пользоваться все большим успехом у женщин. Причиной тому была отнюдь не пластическая операция, как у Фабиолы. Изменились сами обычаи, и волна перемен докатилась теперь до Бразилии. Потрясшая мир так называемая «контркультурная» революция меняла не только политические и поведенческие, но и эстетические пристрастия. Мужчины, чья внешность прежде считалась уродливой — Фрэнк Заппа, например, или бразильский музыкант Каэтано Велозо, — словно по мановению волшебной палочки сделались образцами красоты в ее современном понимании. Мужественный, здоровый и чисто выбритый красавец уступил место растрепанному, худосочному, скверно одетому типу. Благодаря новой моде, из всех прежних проблем у Пауло теперь осталась одна-единственная: найти место для своих любовных свиданий. Стремясь наверстать упущенное, он не ограничивался постоянными возлюбленными, а подхватывал и дополнительных — всех, кто случайно встречался на пути, как любительниц, так и профессионалок Мотелей тогда еще не было, в гостиницах требовали свидетельство о браке, и у молодых людей без собственных квартир возникали нешуточные трудности. Но Пауло грех было жаловаться: мать и бабушка Фабиолы закрывали глаза на то, что происходит в оклеенной газетами маленькой студии, а двери дома дяди Жозе из Араруамы всегда были открыты для племянника и его спутниц, с которыми он приезжал в свободные дни и по праздникам.

А когда у Пауло случайная возлюбленная появлялась неожиданно, он решал проблему как придется. Однажды он провел несколько часов с одной начинающей актрисой в окрестностях лагуны Родриго де Фрейтас. Пройдя по всем тамошним злачным местам и изрядно накачавшись алкоголем — наркотиков еще никто не употреблял, — Пауло с подругой под утро вынуждены были заниматься любовью в однокомнатной квартирке, где его избранница жила со своей глухонемой двоюродной бабушкой. Выжившая из ума старушка смотрела на их утехи, вытаращив глаза. Потом они повторили этот опыт еще несколько раз. А затем Пауло поведал дневнику, что занимался сексом и в более необычных условиях:

Я пригласил Марию Лусию прогуляться со мной по пляжу, а потом мы оказались на кладбище. Вот для чего я это пишу сегодня: чтобы потом вспоминать, какая у меня была однажды любовница на один день. Девочка, совершенно лишенная предрассудков, готовая на все ради свободной смелой любви, девочка-женщина. Она сказала, что сразу поняла по моему физическому типу, что я, должно быть, горяч в постели. И мы любили друг друга до самого вечера, изредка делая перерыв на отдых — или когда мимо проходили очередные похороны.

Правда, через пару недель после побега из клиники и эти проблемы Пауло остались в прошлом: по ходатайству дедушки он получил от родителей разрешение пожить самостоятельно. Новое пристанище ему предоставил сам мастер Тука, которому принадлежала квартирка в коммерческом центре города, на проспекте Рио-Бранко, в здании «Маркиз де Эрвал». Здание располагалось в незавидном месте, всего в паре кварталов от скопления дешевых домов терпимости. Днем здесь было вавилонское столпотворение: бродячие торговцы, лоточники, продавцы лотерейных билетов, нищие, снующие всюду автобусы и машины… А после семи вечера словно менялись театральные декорации. Дневная яркость красок уступала место тьме, появлялись новые персонажи: проститутки, сутенеры, жулики, трансвеститы… Ничто здесь не напоминало тот мир, из которого вышел Пауло, но это его не смущало: он жил в своей квартире и делал все что хотел. К тому же он обнаружил, что у всего здания — очень положительные флюиды. В двадцатые годы здесь располагался знаменитый отель «Палас», служивший местом свиданий замечательно красивым француженкам, благосклонностью которых, кстати, пользовались двое друзей: сам мастер Тука и его школьный товарищ композитор Бороро, вместе с Ламартином Бабо сочинивший знаменитую песенку «Цветы греха».