Диана. Жизнь, любовь, судьба - Сара Брэдфорд

Диана, по словам Джефсона, действительно глубоко сочувствовала тем, с кем общалась. Эта способность – результат поразительного эмоционального роста и развития. «Проявляемое ею сочувствие не было неким внутренним качеством. Скорее, это было отражением потребности во внимании. Когда мы привозили Диану в ее безлюдный дворец, я ощущал, насколько она обессилена, опустошена… Отсутствие внимания к ней самым пагубным образом сказывалось на ее самооценке. Я понял, что такое положение причиняет ей невыносимую боль, – добавляет Джефсон. – Даже со стороны было видно, что высокая оценка положительных качеств, которыми она обладала, не удовлетворяла жажды признания, которая постоянно жила в душе принцессы Уэльской» [281].

Причина низкой самооценки Дианы кроется еще в родительском разводе. Мать покинула ее, и это оставило неизгладимый след в ее психике. У души яркой, блестящей, остроумной, доброй девушки была и темная сторона. Низкая самооценка вела к булимии, перепадам настроения, сложностям в близких отношениях. Диана с трудом верила, что люди ее любят такой, какая она есть. Часто она ложно истолковывала человеческие мотивы и совершенно незаслуженно вычеркивала людей из своей жизни. У Дианы были периоды страшной депрессии, резкие перепады настроения; булимию она лечила прозаком.

«Когда ей было плохо, она ела, ела, ела, начиналась рвота, потом настроение ее резко улучшалось – она хохотала, как безумная», – рассказывала близкая подруга [282]. Друзья семьи, которые привыкли к подобному поведению старшей сестры Дианы, Сары, считали, что ей нужно обратиться к врачу, которому она могла бы доверять. Побеседовав с Дианой, психиатр пришел к однозначному выводу: с Дианой все в порядке, избавить ее от страданий может лишь любовь принца Уэльского. Она по-прежнему была страстно влюблена в Чарльза и мечтала о его уважении и признании, но именно этого он ей дать не мог. Чарльз постоянно отвергал Диану, унижал ее при любом удобном случае, и это приводило ее в отчаяние.

«Из-за мужа я чувствую себя абсолютно неадекватной. Каждый раз, когда я выныриваю, чтобы глотнуть свежего воздуха, он снова топит меня…» [283]«Она не была безумной, она была несчастной», – говорила подруга Дианы [284]. Роза Монктон называла Диану «раненым зверем». Темная сторона уязвленной души вела ее к саморазрушению, паранойе и удивительной жестокости. Хрупкая психика Дианы расщеплялась, делилась – в ней жило сразу два человека – добрый и жестокий.

«Диана переживала глубокий внутренний конфликт, связанный с расщеплением личности, – писала Роза Монктон. – Она одновременно была и очень сложным, и очень простым и наивным человеком. Две личности сосуществовали в ней порой гармонично, порой вступая в конфликт. Жизнь ее становилась гораздо сложнее, чем ей следовало бы быть. Темная сторона Дианы – это раненое, загнанное в ловушку животное. Светлая – радостное и сияющее существо… Раненое животное испытывает страх и ужас… ему хочется причинить боль тем, кто его предал…» [285]

И все же Диана была совсем непохожа на ту хнычущую, погруженную в жалость к себе женщину, какой она предстает в звукозаписях и книгах. Там она сознательно старалась выставить себя жертвой (в этом она очень похожа на своего мужа, которому, по сути дела, было не на что жаловаться). «На самом деле, – говорит Джефсон, – она была поразительно жизнерадостна и позитивна. И это не переставало меня удивлять. Сколь бы тяжелым ни было ее положение – а в жизни каждого из нас случаются черные дни, – она всегда откликалась на шутки, обладала превосходным чувством юмора. Она всегда была готова видеть светлую сторону в самой мрачной ситуации. Как жаль, что Диана из-за низкой самооценки и непреодолимого желания выставить себя жертвой редко была самой собой. Когда ей предоставлялась возможность предстать жертвой, она всегда ею пользовалась. Друзей и советчиков она выбирала по тому же принципу: ей были нужны только те, кто подпитывал это желание… Трагическая фигура, которая возникла в представлении общества, не совсем соответствовала действительности. Трагедия заключается в том, что той Диане, какой она была на самом деле, так и не удалось выйти на свет» [286].

Осознав, что муж не любит ее и не собирается хранить ей верность, Диана пыталась решить свои проблемы с помощью астрологов, психотерапевтов, массажистов, экстрасенсов и гадалок по картам Таро. С некоторыми из них ее познакомила Ферджи по предложению своей близкой подруги, хозяйки ресторана «Сан-Лоренцо» в Найтсбридже, Мары Берни. Хотя близкое окружение Дианы не одобряло подобной склонности, сама Диана с удовольствием отправилась в духовное странствие. Общение с подобными людьми успокаивало ее и давало ей силы мириться с реалиями повседневной жизни. Она верила в астрологию безгранично. И ей давали те ответы, какие она хотела услышать. Первым ее астрологом была Пенни Торнтон. Ферджи консультировалась у нее в 1986 году. В феврале 1989 года, по-видимому после эпизода на вечеринке у леди Голдсмит, Диана обратилась к другому астрологу, Дебби Фрэнк. Пытаясь решить свои проблемы, Диана становилась невероятно доверчива.

С декабря 1988 года Диана консультировалась и у Стивена Твигга. Этот «специалист» пропагандировал энергичный массаж, строгую диету и духовное развитие в стиле нью эйдж. По его предложению Диана начала принимать витамины, занялась детоксикацией и села на диету доктора Хэя. Она занималась ароматерапией, гипнотерапией и акупунктурой – ей хотелось расслабиться физически и эмоционально и обрести внутренний покой. Диана, по словам ее биографа Салли Беделл Смит, была «очень легковерной… Она полностью полагалась на астрологов – как полагалась на друзей и любовников» [287]. Диана звонила им в любое время дня и ночи. Уна Шэнли-Тоффоло, которая начала посещать Диану в сентябре 1989 года, подтолкнула принцессу к занятиям медитацией. С самой первой встречи Уна поняла, что перед ней очень скромный и уставший человек, печальный и уязвимый.

А тем временем в личной жизни Дианы – в ее отношениях с Джеймсом Хьюиттом – произошли серьезные перемены. Хьюитт, который старался поддержать нуждающуюся в помощи Диану, порой переходил границы допустимого. Об этом вспоминает журналистка Анна Пастернак. Диана осыпала своего любовника подарками – ей всегда нравилось одевать любимых мужчин по своему вкусу. Хьюитта, по ее собственным словам, она «одела с головы до ног». Но и ее верность тоже имела границы, и Хьюитт скоро в этом убедился.

В мае он, а не принц Чарльз отправился с Дианой на бал в Олторп в честь шестидесятилетия Рейн (на самом деле мачеха Дианы родилась в сентябре). Вечером они с Дианой отправились в павильон с бассейном и занялись там любовью. Хьюитт понимал, что главный его грех в глазах Дианы – это готовность оставить ее ради карьеры. Той осенью полк Хьюитта перевели в Германию. Несмотря на слезы, протесты и обвинения Дианы, Джеймс отправился к новому месту службы.

16 сентября 1989 года любимый брат Дианы, Чарльз, женился на Виктории Локвуд. Диана присутствовала на церемонии в Грейт-Брингтоне, а затем на приеме в Олторпе. Отношения между детьми Спенсера и мачехой не улучшились – после выздоровления отец преисполнился глубочайшей благодарности к Рейн и теперь полностью находился в ее руках. Она беззастенчиво распродавала серебро, антикварную мебель, архивы, нотные рукописи, рисунки и картины – причем, чтобы избежать публичности, делала это приватно и по заниженным ценам.

В апреле 1987 года в журнале Harpers & Queen напечатали большую статью о продаже имущества Спенсеров с подробной описью. Многое было продано через лондонского посредника в обмен на услуги по «реставрации» интерьеров Олторпа. Эта «реставрация» вызвала слезы и стоны у людей, обладавших истинным художественным вкусом. Появилась яркая позолота; великолепные деревянные полы Длинной галереи закрыли ковром, кресла из Большой гостиной вытащили – шесть из них отдали дилеру в качестве оплаты работ. Прекрасные бело-золотые стулья XVIII века с зеленой обивкой были полностью покрыты блестящей позолотой и обтянуты бархатом оранжевого цвета. Два золотых ведерка для льда, сделанных по заказу герцога Мальборо, были проданы через дилера за миллион фунтов. Эти деньги, как утверждали лорд и леди Спенсер, тоже были потрачены на реставрацию Олторпа.

И действительно, двойная облицовка стен избавила от постоянной сырости, столь свойственной Нортгемптонширу, а толстые ковры на полах сделали комнаты более уютными, хотя и менее аутентичными. Но в красивых конюшнях, любовно отреставрированных еще отцом Джонни, Джеком, и предназначавшихся для семейного музея, расположился сувенирный магазин – «образец вопиющей безвкусицы», по мнению многих. Некоторые полагали, что продажа фамильных ценностей стала своеобразной местью Джонни своему суровому и жестокому отцу, Джеку Спенсеру, для которого сохранение Олторпа и его сокровищ стало главной целью жизни. Рейн же руководствовалась обычными деловыми соображениями: дом должен приносить доход и способствовать улучшению ее имиджа (большой безвкусный портрет Рейн занял почетное место в доме – наверху главной лестницы). Она приобрела три виллы в Богноре – «Пассаты», «Гасиенду» и «Дом у воды» – и пятиэтажный дом в Мэйфере.