Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь - Ирина Якубовская

Это была благотворительная акция. Дима пошел с протянутой рукой по банкирам и другим влиятельным людям, чтобы собрать деньги на реализацию социальной программы для милиции. Задумка была такая: в качестве поощрения за успехи в работе отправить сотрудников милиции отдохнуть за границу. В Грецию.

Тогда был настоящий бум с этими заграничными поездками. Люди только обрели возможность увидеть мир, тот самый Запад, который десятилетиями с переменным успехом поливала грязью советская власть в лице своей партийной печати.

У ментов на хорошую поездку денег не было, но решили устроить все достойно, чтобы они почувствовали себя такими капиталистическими дядями. И вот пошел Дима с мошной за деньгами. Люди давали деньги именно ему, Дмитрию Якубовскому. Он мог подарить их девкам, сдать в детский фонд — распорядиться по своему усмотрению. Планировалось, что выделят полтора миллиона долларов, но дали только миллион. В связи с чем у Димы возникли некоторые убытки.

Но основные убытки стали следствием Диминой доброты. Этих ментов надо было загнать в какую-нибудь индейскую резервацию, где бы им давали куски паршиво прожаренной конины. А Дима подумал, что надо им устроить праздник. Они же сволочи, но не потому, что такими родились, а потому, что им плохо живется.

Ездили они группами по 300-400 человек, всего побывало в Греции 1200 человек, то есть бригада в полном составе. Отдыхали по две недели.

Греция. Отель с четырьмя звездами. И со «шведским столом» три раза в день. Полный пансион. Можно было ни в чем себе не отказывать. При этом бесплатно подавалось вино. И в этот рай земной высадился батальон российских ментов.

Что происходит, когда советскому менту предоставляется возможность пить сколько влезет, ничего не нарушая? Происходит как в том анекдоте, когда человека спрашивают, что бы он сделал с вагоном яблок. «Сколько смог, съел бы, а остальные понадкусывал».

Не успела первая группа вымыть ноги в Эгейском море, как вызывает Диму один человек и со слезами на глазах протягивает факс. Да, подумал Дима, правы были Маршак с Бернсом, утверждая: «При всем при том, при всем при том, при всем при том, при этом бревно останется бревном и в орденах, и в лентах».

Так вот, если свинью поставить на задние ноги, она все равно не перестанет хрюкать. Волей-неволей приходили в голову эти сравнения при чтении злополучного факса из Греции. Лишь одна мысль вносила оптимистическую ноту. Хорошо, что своевременно предупредили администрацию этого несчастного греческого отеля, чтобы постояльцам в погонах не наполняли мини-бар! Иначе бы вообще никаких денег не хватило!

Наши менты-туристы устроили жуткий дебош. Этот пьяный батальон натворил такое, что при чтении злополучного факса хотелось плакать и смеяться одновременно.

Итак, какие поступили жалобы. Гости, находясь в номере, принялись со своего этажа бросать пластиковую мебель, пытаясь попасть в других гостей, которые в это время плавали в бассейне. Когда запасы мебели подошли к концу, они начали вспарывать подушки, поджигать их и бросать, как факелы. Горящие перышки разлетались очень красиво!

В это время другие «гости» ворвались в чужой номер, где отдыхала женщина, чья-то жена, и оттрахали её к общему удовольствию.

Но самое уникальное сообщение, которое врезалось Диме в память своей неординарностью, звучало так: «Такие-то (указываются фамилии) ворвались в магазин при отеле, связали хозяина, а его несовершеннолетнюю дочь раздели и заставили голой стоять в витрине и ещё мастурбировать при этом…»

Человек, которому пришел факс с изложением подробностей пребывания советских ментов в солнечной Греции, был потрясен не меньше меня.

— Старик, — сказал он Диме, — случай, конечно, вопиющий, но нельзя, чтобы хорошая идея таким образом была обосрана. Конфликт надо уладить.

А как можно уладить такой «конфликт»? Только с помощью денег. Еще хорошо, что все это произошло в Греции, а не в Англии или, скажем, в княжестве Монако. Тогда никаких денег не хватило бы, чтобы потушить разгоревшийся скандал.

Следующие группы уже ездили со старшими, которые следили за тем, чтобы туристы не напивались как свиньи и не устраивали хулиганских акций. Последний милицейский десант высадился в Греции в октябре 1994 года.

Деньги надо было платить немедленно, причем немалые. Для того чтобы решить эту проблему, Дима обратился к своей довольно близкой знакомой из Канады с просьбой заплатить требуемую сумму, которую он, естественно, обещал вернуть.

С осени 1992 года до зимы 1994/95 года, в связи с расследованием «дела о коррупции в высших эшелонах власти» Генеральной прокуратурой РФ совместно с полициями Швейцарии и Канады, Д. Якубовский находился в зоне интересов спецслужб этих стран. Его телефонные разговоры прослушивались. В том числе разговоры с этой женщиной, что позволило впоследствии суду города Санкт-Петербурга заявить, что «раз Якубовский был должен деньги, значит, он и участвовал в краже». Кстати, деньги Диминой знакомой были возвращены ещё до кражи, о чем суд, конечно же, «забыл».

В дорогу

Итак, адвокат встретил меня в аэропорту с известием о Нижнем Тагиле. Мне было ясно, что пора собираться в дальнюю дорогу. Швы после операции были не сняты, так как положенная неделя ещё не истекла.

Я поехала к родителям. Собрала вещи, попрощалась с ребенком и сказала, что скоро вернусь. «Зачем же ты набираешь столько вещей? — спросили они. — К тому же сейчас январь, а ты упаковываешь летнюю одежду». Сказала, что на всякий случай…

Наши отношения с Димой моим родителям были непонятны. Они не догадывались, что эти отношения давно вышли за рамки стандартной ситуации адвоката и подзащитного. Поэтому многие вещи, мягко говоря, ставили их в тупик. Например, поездка в Грецию с Мариной или мои полеты в Израиль по поводу псориаза или пластической операции на груди. Когда я появилась у родных со своей голливудской улыбкой, они были просто потрясены. Понимая, что все это великолепие стоит немалых денег, они добивались от меня ответа, почему Дима все это оплачивает. Я успокаивала родителей, как могла, говоря им, что это благодарность за мои адвокатские услуги. И папа с мамой, наивные провинциальные люди, верили. Или заставляли себя поверить моим сказкам.

Когда выяснилось, что Диме придется отбывать наказание в Нижнем Тагиле, я не раздумывала ни секунды: ехать или не ехать с ним. Для себя я решила, что расстанусь с ним не раньше чем он выйдет на свободу. Пока я могу ему помогать, пока он нуждается во мне, я буду рядом. Для меня такое решение было совершенно естественным, хотя продиктовано оно было скорее чувством долга, чем иными эмоциями. Я считала, что Дима мне нравится, не больше, видно, срабатывала та «защита» от любви, которую я поставила себе ещё до знакомства с ним.