Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь - Ирина Якубовская

Итак, поняв, что они уже осмотрели все достопримечательности земли обетованной и альпийской республики, следователи вспомнили о писателе Фениморе Купере. Прочитав о приключениях на берегах Онтарио Кожаного Чулка, направились именно туда.

Когда я изучала материалы, полученные из Канады, мне было просто интересно. Там содержалось очень много любопытной информации, представлявшей интерес не для защиты, суда или следствия, а для меня, как женщины.

Дело в том, что канадцы записывали разговоры моего мужа с его любовницами в течение длительного времени. Из этих разговоров можно было узнать не только с кем спит мой муж. Я выяснила, с кем спала его бывшая жена, с кем спал друг бывшей жены моего мужа, что думал о моем муже бывший муж бывшей любовницы и многое, многое другое. Учитывая привычку Димы излагать свои мысли не совсем литературным языком, мне пришлось, конечно, задумываться над смыслом сказанного. Может быть, канадцы, не обладавшие достаточными познаниями в русском языке, видели в его словах какой-то шифр. Мне тоже поначалу было непонятно, что такое «вынь … изо рта» или «тебя что, …., когда ты со мной разговариваешь?» и т. д. Не сумев разгадать эти лингвистические загадки, канадцы передали пленки российским сыщикам.

Я с большим удовольствием прослушивала эти записи в суде. Хочется отметить, что, если бы Дмитрия судили за то, что он не вступил в общество по защите русского языка, запечатленное на пленках было бы убойным доказательством вины. Но поскольку его судили совершенно за другое, то я до сих пор не могу понять, какое все это отношение имеет к делу.

Впрочем, те люди, которые нарушили закон с канадской стороны и выдали материалы вопреки не только российскому, но и канадскому закону, ныне больше не работают в центральных органах полиции Канады, а сосланы на самые окраины этого государства.

Канада — страна, имеющая огромную площадь, которая может сравниться только с Россией. От одного до другого края лететь восемь-десять часов. Бывшие сотрудники Канадской Королевской полиции совершили этот путь и теперь они несут службу в северных районах страны, где могут записывать только разговоры белых медведей с белыми медведицами.

Канадские налогоплательщики не хотят платить за глупости. Интересно, а российские?

Судебный приговор как жанр художественного произведения

Хочется отметить, что суд, признавая моего мужа виновным, нигде прямо не указывал на то, что именно установлено. Большое ему, суду, спасибо, ибо это пожизненно остается основанием для отмены такого приговора. В приговоре суда вместо привычного для юристов изложения фактов, признанных судом доказанными, написано не о том, что было, а о том, что должно было быть, по мнению судей.

На пляже Дмитрий Якубовский прогуливался с человеком, значится в приговоре, невысоким и худым, как и он сам. (Как бы мне этого хотелось! Но все мои старания посадить мужа на диету пока не увенчались успехом…) Этим человеком мог быть Лебедев (бывший сотрудник Российской национальной библиотеки, ныне живет в Израиле), такова логика суда. Надо сказать, что может быть все, что не противоречит законам физики. Хочется спросить суд: если этим человеком мог быть Лебедев, значит, мог быть и не Лебедев, или мог Лебедев и не быть. Суд вопреки закону основывает свое суждение на предположении, а не на установленных фактах.

А чего стоят внутренние монологи судьи с самим собой, изложенные в приговоре? Суд считает, что «должно было бы произойти то-то». Что значит «должно было произойти»? Суд должен установить не то, что «должно было произойти», а то, что произошло или не произошло. Следует сказать, что впервые имя Дмитрия встречается на 58-й странице приговора. Дочитав приговор до 57-й страницы, я не могла избавиться от странного ощущения, что судья по ошибке отдал мне приговор не из нашего дела, а из дела какого-то другого человека. И лишь на 58-й странице, впервые увидев фамилию моего мужа, я подумала, что он все-таки не ошибся и дал именно тот приговор. Во всем остальном мне трудно разделить точку зрения судьи.

Надо сказать, что любое событие, которое происходило вокруг моего мужа, независимо от того, ел он или спал, писал письма, чесал в затылке или ковырял в носу, все, по мнению суда, косвенно свидетельствовало о его коварных замыслах. Взять хотя бы телефонные звонки. Дмитрий в течение одной недели часто звонит своему брату Станиславу, а тот звонит ему. Суд пишет: частые телефонные разговоры между братьями свидетельствуют о том, что они обсуждают совершение преступления. Это по телефону-то! Обсуждать совершение преступления по телефону при его-то, Дмитрия, опыте! Трудно в это поверить. Однако суд не утруждает себя какими-либо доказательствами. Просто, по мнению суда, часто перезваниваются — значит, обсуждают преступление. А тут, как на грех, в следующий период времени не звонят друг другу вообще. Может, из-за бабы поссорились? Но суд находит этому другое объяснение. Раз не звонят друг другу — значит, уже все обсудили. И решили преступление совершить. А тут, спустя некоторое время, опять звонят друг другу. Возникает вопрос: как же это объяснить? Да очень просто: раз вновь звонят, значит решили уточнить детали. Таким образом, хоть звони, хоть не звони — это свидетельствует о твоих преступных намерениях… А если он идет в туалет, значит, он что, съел ворованные в чужом саду яблоки? А если не идет в туалет, то съел ворованные в чужом саду груши…

Второе дело

У многих до сих пор на слуху второе уголовное дело по обвинению Дмитрия Якубовского в том, что он …. своих сокамерников и ломал им ребра. Когда формулировалось это обвинение, не было газеты, которая не проинформировала бы своих читателей о вопиющих «фактах». Потом суд признал, что ничего подобного не было, но об этом решении отечественной Фемиды все забыли.

По версии следствия, он избил сокамерника и сломал ему два ребра. Правда, суд пришел к выводу, что Дима несколько раз ударил своего сокамерника Христенко не с целью «совершить насилие над ним, а желая утвердить свое мнимое превосходство», как написано в приговоре.

Смешная формулировка? Еще смешней делается, когда из материалов дела узнаешь, что «потерпевший» — кандидат в мастера спорта, со здоровенной рожей — сидел за контрабанду оружия, которую сам же признал. На допросы его вызывали сотрудники ФСБ. Нам было известно, что во время этих допросов-бесед его расспрашивали о Диме. После того как он дал показания на Якубовского, был сразу отпущен на свободу.

Уголовное дело по обвинению Христенко было приостановлено.

Нельзя не улыбнуться, ознакомившись с показаниями «потерпевшего» о том, что представители ФСБ приходили к нему на беседу с целью «выяснить его состояние здоровья и помочь в лечении геморроя». Да-да, именно так написано в протоколе допроса. Как показал допрошенный на предварительном следствии сотрудник ФСБ, лечение геморроя поручено заместителю начальника оперотдела.