Победа во имя мира - Варвара Мордовских

29 января 1945 года батальон девятого танкового корпуса с боем занял городок Цюллихау, Доложив командованию о выполнении задачи, комбат майор Филимоненков получил новый приказ: развивая успех, захватить мост через Одер и закрепиться на плацдарме.

Появление пяти советских танков (все, что осталось от батальона) было для фашистских солдат, устанавливавших на подступах к мосту противотанковые надолбы, неожиданным. Не давая им опомниться, «тридцатьчетверки» огнем орудий и гусеницами уничтожили артиллерийскую батарею, несколько минометов и пулеметных гнезд и влетели на мост, обгоняя бежавших по льду эсэсовцев.

Танк командира батальона, в котором радистом был Ситников, шел третьим. Его вдруг здорово тряхнуло: сзади один из пролетов моста рухнул от сильного взрыва.

— А ведь я его видел, — говорил потом товарищам Вениамин.

— Кого?

— Того, что мост рванул. Он навстречу бежал. В очках с круглыми стеклами. Эх, жалко: не достать его было очередью…

— Да не убивайся. Может, он просто с перепугу под мост драпал. Рвануть-то могли и с берега, коль провода заранее протянули, — утешали его товарищи.

Вениамин в экипаже был самым молодым — едва исполнилось восемнадцать. Полгода назад, сразу после учебы в танковой школе, прибыл в корпус. Взяли его в экипаж танка командира батальона. Понравился командиру парень — не зря по окончании школы получил звание старшины. И не ошибся комбат. И стрелял Вена, как его все называли, отлично, и связь умел обеспечить в сложной обстановке. За это и Красную Звезду вручили ему.

А дело было так. Вышла из строя рация. Без связи командир лишен возможности управлять боем. Вениамин, оценив обстановку, выбрался из люка, под минометным обстрелом добрался по минному полю до подбитого танка и снял в нем рацию. Включил — оказалась исправной. Связь была восстановлена. Комсомолец Ситников получил свой первый орден.

…Доложив обстановку командиру корпуса, Филимоненков попросил его подбросить «карандашей» (пехоты) и «огурцов» (снарядов). Вдруг в наушниках раздался голос подстроившегося на волну немецкого радиста: «Рус Иван, — кричал он на ломаном русском языке, — карандаш — нихт, огурец тоже нихт. Карашо! Мы будем вас потопить в Одер!»

Положение было серьезным. Автоматчиков — человек двенадцать, три танка. На том берегу тоже как бы образовался плацдарм: фашисты прижали наши две оставшиеся машины к берегу. А здесь надо было вот-вот ждать контратаки.

Первыми появились «мессершмитты». Пройдя низко над землей, видимо, уточняя количество прорвавшихся танков, они развернулись и, набрав высоту, спикировали и обстреляли советских солдат из пушек, сбросили бомбы.

В следующие дни бойцы укрывались от налетов в амбарах покинутого жителями местечка. Ворота у амбаров были широкие, и машины без труда входили внутрь. Понять, под какими из крыш стоят советские танки, фашистам было трудно, и они бросали бомбы наугад.

Контратаки гитлеровцев следовали одна за другой. В низине чернели уже подбитые немецкие танки и бронетранспортеры. Но снаряды были на исходе. Наводчик Василий Власов досадовал, что и по пехоте приходится бить бронебойными: осколочные кончились.

А командование снова и снова передавало по радио приказ: «Держаться! Любой ценой держаться!»

В это время советские войска форсировали Одер еще в двух местах — выше и ниже по течению. Там шло большое наступление. А здесь три наших танка и горстка автоматчиков сковывали крупные силы противника. Танкистам везло. Все машины оставались в строю. В других экипажах, правда, появились раненые, а командирский танк будто заколдованный — ни одного прямого попадания.

Механик-водитель Николай Стацюк шутил по этому поводу: «Семнадцать машин у меня с сорок первого сгорело. А в этом пекле — хоть бы раз по броне шкарябнуло. Мажут фашисты».

Пехоте приходилось трудней — были убитые.

Девять дней танкисты и автоматчики удерживали плацдарм. Девять дней с редкими минутами затишья и девять ночей с постоянным ожиданием очередного сюрприза гитлеровцев.

В последний день комбата Филимоненкова ранило в лицо. Танкисты решили переправить его к своим. Немцев на том берегу уже здорово потеснили. Но помощи еще не было: начался ледоход. Правда, у моста нагромоздились льдины. По ним два автоматчика и переправили раненого комбата.

Ночью от окопавшихся впереди стрелков поступило сообщение: фашисты в темноте подтянули для прямой наводки несколько орудий. А отбиваться уже нечем: в танках оставалось по два-три снаряда.

Они не думали в ту ночь о геройстве. Они выполняли приказ. Снаряды кончались, но были гранаты. Немного, штук десять. И еще по одной у каждого на поясе. Кольцо только нужно рвануть, когда фашисты подойдут вплотную.

Ночью по льдинам пришло подкрепление, а утром с соседнего плацдарма прорвались наши танки.

…Экипаж в полном составе встретил День Победы.

За героизм, проявленный в боях на Одерском плацдарме, 12 танкистам девятого танкового корпуса было присвоено звание Героя Советского Союза. В том числе майору В. В. Филимоненкову, старшинам Н. А. Стацюку, В. Е. Власову и В. И. Ситникову.

Герой Советского Союза, почетный гражданин города Карталы и Варненского района Вениамин Иванович Ситников работает сейчас старшим механиком автоматической телефонной станции 8-й дистанции сигнализации и связи Южно-Уральской железной дороги. Он часто встречается с комсомольцами, делится воспоминаниями с теми, кому сейчас восемнадцать.

Н. Е. ХАНЕВИЧЕВ,

полковник, начальник кафедры Челябинского Высшего Военного автомобильного инженерного училища

С ПОЛЯ БОЯ НЕ УШЕЛ

Передо мной личное дело полковника запаса Михаила Денисовича Медякова. Строки Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1945 года гласят:

«За высокое воинское мастерство, беззаветное мужество и героизм в борьбе с фашистскими захватчиками присвоить старшему сержанту Медякову Михаилу Денисовичу звание Героя Советского Союза».

Сколько раз мне приходилось встречаться с Михаилом Денисовичем, видеть его среди курсантов, призывников, учащихся, слушать его интересные воспоминания о боевых подвигах своих товарищей. Но почти никогда не говорит он о себе. «Воевал, как все. Звание Героя Советского Союза получил за бои в Восточной Пруссии». Вот и все.

Разговорить его трудно. Пришлось обращаться к документам и товарищам, которые бок о бок с ним несли нелегкую армейскую службу.

Родился и вырос Михаил в селе Мыркай Мишкинского района ныне Курганской области. Учился хорошо, любил книги. Но предпочтение отдавал технике и всем сердцем тянулся к кузнечному делу. Денис Денисович, отец Михаила, был колхозным кузнецом, ударником труда и самым почетным человеком на селе.

Когда Миша закончил 7 классов, отец взял его к себе в ученики. Они ремонтировали колхозные плуги, сенокосилки, ковали коней. В 1940 году комсомолец Михаил Медяков стал учащимся Катав-Ивановского ФЗУ. Училище он окончил в августе 1941 года и получил специальность слесаря-сборщика. Назначили на работу в Челябинск. Но уже шла война, и мысли его были с теми, кто дрался с фашистами.

Фронтовые будни Михаила Медякова начались в составе орудийного расчета одного из дивизионов береговой обороны Северного флота. Для молодого заряжающего это были первые бои, трудные бои. В короткие минуты затишья он стал учиться артиллерийскому делу. Сержант Ефрем Сергеевич Романович делился с ним своими знаниями. Его Медяков по праву считает своим учителем, боевым наставником.

В феврале 1942 года рядовой Медяков стал наводчиком орудия. В ходе боев он удачно накрывал огнем своего орудия пехоту, заставлял замолчать навсегда пулеметные точки и минометы, перебивал гусеницы танков.

…У сожженной дотла деревни на смоленской земле неожиданно появились немцы. Колонна мотоциклистов, миновав центр, довольно быстро приближалась к околице. Линзы бинокля позволяли разглядеть даже тонкие пулеметные стволы на колясках. Михаил (он был за командира орудия) сбился со счета на двадцатом мотоцикле. Сгрудившись у крайней сожженной хаты, фашисты остановились.

Медякова охватило возбуждение: «Если сейчас по ним трахнуть, то всех сразу накрыть можно».

— Друг, Голозубов, — повернулся он к товарищу, назначенному временно наводчиком, — самый момент. Давай лупанем!

Потом, вспомнив уставную команду, напряженным высоким голосом, неожиданно для себя подражая интонациям Романовича, произнес:

— По фашистским мотоциклистам, фугасным, под основание домика, прицел 20… Заряжай!.. Огонь!

Первые же три выстрела разметали мотоциклы.

…Дивизион, в котором воевал Медяков, освобождал новгородскую землю. В сводках эти бои назывались боями местного значения. Отважный наводчик был ранен. Из медсанбата матери писал, чтобы она не волновалась, у него все хорошо. Фашистов бить он научился, а их пули его не берут. Награжден медалью «За боевые заслуги».