Сто тысяч Королевств - Н. Джеймисин

— Сиех любит вас, — сказала вдруг Закхарн.

Я опустила руку, уперев в кровать, с надеждой, что дрожь перестанет (или, на худой конец, не станет такой заметной).

— А то я не знаю.

— Нет, не знаете. — Резкость в голосе воительницы заставило поднять голову. Она всё ещё была раздражена, и, похоже, вовсе не из-за несложившегося так называемого «союза». Злость вызвало моё обхождение с Сиехом.

— А как поступили бы вы, выпади вам моя доля? — поинтересовалась я. — Быть по горло обложенной загадками, одна страшнее другой. Радоваться жизни, впрямую зависящей от правильных ответов?

— Я бы сделала то же, что и вы. — Ответ удивил меня. — Я бы использовала всё что можно и что нельзя, лишь бы добиться необоходимой цели. И не стала бы искать оправданий. Но я — не мать Сиеху. Не та, кого он так давно не видел.

С недавних пор мне становится не по себе каждый раз, как меня начинают сравнивать с богиней.

— Но и не я тоже, — зло огрызнулась в ответ.

— И Сиех это знает. Но всё равно продолжает любить тебя, — вздохнула Закхарн. — Не забывайте, он — ребёнок.

— Разве он не старше тебя, нет?

— Мы не зависим от числа пронёсшихся лет. Мы верны лишь собственной природе. Сиех — абсолютное воплощение детства. Это… нелегкий путь.

Даже возжелай я вообразить себе такое, особого сочувствия это не вызывало. Похоже, душа Энэфы не привнесла в меня ни толики понимания (и сострадания) невзгодам божественности.

— Так чего же ты хочешь от меня, а? — спросила я устало (пустой желудок тоже не приносил особого довольства). — Может, мне прижать его к груди, когда он вернётся, сказать ему, что всё образуется? А может, мне ещё и вас обнять?

— Просто не причиняйте ему боли снова, — сказала она. И растворилась в воздухе.

Я беспомощно глазела на место, где она простояла так долго. Глаза всё ещё были уставлены в одну точку, когда вернувшийся Сиех воздвиг тарелки у меня под носом.

— Здешние слуги не задают лишних вопросов, — сказал он. — Ради пущей сохранности. Так что Т'иврел был не в курсе твоего… нездоровья, пока не явился я и не разоблачил это, испросив еды. Прямо сейчас наш сенешаль рвёт и мечет, перемалывая в труху прислугу, коей было поручено присматривать за тобой.

Праздник живота. Так одним словом можно было описать груды даррийской еды, возвышающейся на блюде. Лапша maash и рыба, завёрнутая в листья callena, обложенная поджаренными до золотистого цвета перцами. Ряды свёрнутых лодочками закусок и хрустящие тоненькие кусочки мяса, свёрнутые полосками. В моих землях его бы приготовили из сердца особой породы зверей-ленивцев; здесь, похоже, это была говядина. И подлинное сокровище: зажареный целиком огромный банан. Мой любимый десерт, не знаю уж, откуда о том известно Т'иврелу.

Я подцепила скрученный лист; рука всё ещё дрожала, и не думаю, что от одного только голода.

— Декарта не рассчитывает, что ты выиграешь, — тихо шепнул Сиех. — Не для того он призвал тебя сюда. Тебе предназначено сделать выбор. Релад или Скаймина.

Я пристально смотрела на него. Эти слова напомнили о подслушанном в солариуме разворе меж двоими. Не это ли Скаймина имела ввиду?

— Выбор между ними?

— Ритуал наследования Арамери. Чтобы стать следующим главой семьи, один из наследников должен переместить сигил Владыки — знак, что носит Декарта прямо меж бровей, — себе на кожу. Кто-то один. Или одна. Изначальный сигил важнее прочих, отмеченный им имеет абсолютную власть. Над нами, прочими членами семьи и всем миром.

— Членами семьи? Прочими? — Я нахмурилась. Они и раньше намекали, ещё когда изменяли мою кровную печать. — Так вот оно… И что эти кровавые штуки творят на самом деле? Позволяют Декарте прочесть мысли? Выжгут нам мозги, если откажемся подчиниться?

— Нет, ничего чересчур ужасного, всё куда проще. Конечно, есть кое-какие защитные заклинания, встроенные в личные сигилы высокой крови, для защиты от убийц и тому подобного; но что касается членов семьи изначальный сигил просто заставляет их блюсти верность по отношению к главе рода. Каждый носящий печать не способен действовать супротив его интересов. Исключи подобную предосторожность, и Скаймина давно бы уже нашла способ подорвать доверие или уничтожить Декарту.

Аппетитная скрутка перед носом пахла восхититедьно. Я откусила кусочек, заставляя себя жевать помедленнее, в то время как голова отстранённо размышляла над словами Сиеха. Рыба была странной на вкус — видимо, один из местных сортов, слегка похожий на привычного мне пятнистого ui. Но всё же хороша. Я была так голодна, что сожрала бы сейчас целого быка, но после нескольких дней вынужденной голодовки заглатывать пищу, не разжёвывая, было бы не лучшей идеей.

— Камень Земли весьма важен для ритуала воспреемствования. Кто-то должен овладеть его силой, дабы передать сигил Владыки. И этот кто-то, как гласит недвусмысленный приказ самого Итемпаса, непременно должен быть из рода Арамери.

— Арамери, значит. — Ещё одна часть мозаики скользнула на место. — И кто с Небес способен на это? Разве не любой, вплоть до самого смиренного служки?

Сиех медленно кивнул, его глаза были странно расширены. Я приметила, что он не моргает, полный решимости что-то сделать. Незначительная такая промашка.

— Любой Арамери, неважно, насколько он близок к Старшей Ветви. На считанные секунды избранный уподобляется одноиу из Троицы.

Куда уж яснее, в такой-то формулировке. Один человек. На одну секунду.

Всё равно, что чиркнуть спичкой, представилось перед глазами, имея столь огромную власть в хрупкой человеческой оболочке. Яркая вспышка, пара секунд ровного пламени… А потом…

— Смерть. Избранный гибнет, — облекла словами недосказанную мысль.

Сиех улыбнулся. С детской наивностью во взгляде.

— Да.

Моя хитроумная, глубокомудрая арамерийская прабабка… У меня не было слов. Вынужденные пожизненно служить здесь, все они, её родичи и потомки, от мала до велика, по сути были толпой, пригодной на заклание, дабы овладеть Камнем. Пускай пользы от каждого было на считанные секунды, силы богини, по самым скромным подсчётам, хватит Арамери — а высшая кровь, разумеется, взойдёт на алтарь последней, — ещё надолго.

— Итак, вот значит какую участь приготовил мне Декарта, — утвердительно сказала я. — И почему, позволь спросить?

— Глава клана должен иметь довольно сил, чтобы отважиться убить любого. Даже самого близкого — любимого — человека, — пожал плечами Сиех. — Одно дело отправить на смерть какого-нибудь там слугу. Легко и просто, одним мановением пальца. А что, если приговорённым будет друг? Или супруг?