Чистое сердце - Густав Эмар

ГЛАВА XIV. Два врага

В северных широтах Америки ночь наступает почти мгновенно и незаметно, сумерек там нет вовсе. Не успеет солнце исчезнуть с горизонта, настает глубокая ночь. В то время года, когда происходили события, служащие предметом нашего рассказа, солнце садилось в семь часов.

Полчаса спустя Транкиль и Чистое Сердце выехали из дома в селение верхом на прекрасных мустангах, сопровождаемые Эусебио, который во что бы то ни стало желал принять участие в этой экспедиции. Ни просьбы, ни увещания не могли заставить его остаться дома. Проехав всего несколько шагов по площади, канадец взялся за повод лошади молодого человека.

— Что вы хотите от меня? — спросил тот.

— Разве мы не возьмем с собой наших товарищей? — ответил вопросом на вопрос охотник.

— А вы считаете, что это необходимо?

— Э! За исключением монаха, который мало на что годен, все — отличные ребята, и ружья их могут при случае очень пригодиться нам.

— Вы правы, предупредите их, посвятите в двух словах в дело и догоняйте меня.

— А как вы думаете, отъезд такого большого числа всадников не возбудит подозрений у Голубой Лисицы, который, без сомнения, бродит где-нибудь поблизости?

— Ни в коем случае! Это ведь белые. Если бы он видел, что таким образом уезжают индейские воины, он, конечно, заподозрил бы неладное, но охотники!.. Он никогда не подумает, что им известен его обман.

— Может быть, вы правы, но лучше бы убедиться в этом. Подождите меня, я вернусь через десять минут.

— Хорошо, поезжайте.

Транкиль быстро отъехал, а Чистое Сердце и Эусебио, остановив лошадей, стали ждать его возвращения.

Авантюристы с радостью приняли предложение Транкиля. Для таких людей, как они, сражение — праздник, особенно если дело идет о том, чтобы воевать с индейцами. Не прошло и десяти минут, как канадец со своими товарищами уже присоединился к молодому человеку.

Маленький отряд бесшумно выехал из селения.

Чистое Сердце ошибался, предположив, что Голубая Лисица не поднимет тревоги, увидев, что белые охотники покинули селение.

Краснокожий, замышляющий измену, пристально следил за всеми поступками обитателей этого селения. От него не ускользнуло ни малейшее их движение, и хотя вождь команчей действовал с большой осмотрительностью, вождь апачей заметил, что за ним наблюдают и, несмотря на оказанные ему почести, в действительности он — пленник.

Он сделал вид, что совершенно не подозревает того, что происходит, и только удвоил свое внимание.

В течение дня он наблюдал, как несколько воинов по двое, по трое и даже по четыре человека сели на лошадей, выехали из селения и скрылись в лесу. Ни один из этих воинов не вернулся в селение к закату солнца, это навело краснокожего на размышления. Наконец он пришел к заключению, что замысел его раскрыт и команчи собираются в свою очередь сделать попытку напасть на тех, кто хотел заманить их в ловушку. Отъезд охотников разрушил его последние сомнения на этот счет.

Положение становилось критическим — его волосы были в опасности. Команчи, вернувшись из экспедиции, начнут танцевать танец скальпа, и самым великолепным украшением праздника будет вождь апачей, который хотел ловко заманить их в капкан.

Голубая Лисица был известен как знаменитый воин. Он славился небывалой смелостью и хладнокровием. Голубая Лисица как истинный краснокожий никогда не колебался, если обстоятельства заставляли его вместо храбрости употреблять в дело хитрость и обман. Ему казалось смешным, а главное, бесполезным рисковать жизнью бесцельно.

Голубая Лисица сидел на корточках перед входом в почетную хижину, отведенную для него команчами на все время его пребывания среди них и невозмутимо курил трубку в тот момент, когда белые охотники проезжали мимо. При виде их он не обнаружил ни удивления, ни любопытства, но, почти незаметно повернув голову, следил за всадниками горящими глазами до тех пор, пока они совсем не исчезли во мраке ночи.

Мы уже говорили о том, что ночь была очень темной. Селение, казалось, погрузилось в ночной сон. Индейцы удалились в свои хижины, и только время от времени какой-нибудь одинокий краснокожий пересекал быстрыми шагами площадь, торопясь домой.

Голубая Лисица все продолжал курить у входа в хижину, но вот рука его, державшая трубку, упала на колени, и голова свесилась на грудь. Казалось, вождь апачей под влиянием наркотического действия табака морише, как это часто случается с индейцами, заснул во время курения. Прошло довольно много времени, а индеец не сделал ни одного движения.

Спал ли вождь в действительности? На этот вопрос никто не мог бы ответить. Его ровное, спокойное дыхание, его непринужденная поза — все, казалось, свидетельствовало о том, что он на самом деле спит. Между тем стоило какому-нибудь шуму неожиданно коснуться его слуха, как незаметная дрожь пробегала по всему телу индейца и его раскосые глаза приоткрывались. Возможно, это объяснялось инстинктивной осторожностью, свойственной этому народу, но, скорее, желанием исследовать причину шума. Так решил бы каждый при виде того, как краснокожий начинал вглядываться в царивший вокруг него мрак.

Вдруг занавесь у дверей хижины раздвинулась, и грубая рука легла на плечо спящего (или притворявшегося спящим) . При этом неожиданном прикосновении вождь вздрогнул и вскочил, точно его ужалила змея.

— Ночи холодны, — сказал иронический голос, неприятно прозвучавший в ушах Голубой Лисицы, — росы обильны и леденят кровь. Брат мой поступает дурно, задремав на открытом воздухе, когда у него есть удобная и просторная хижина.

— Благодарю моего брата за его благосклонное замечание. Действительно, ночи очень холодны, и лучше спать в хижине, чем под открытым небом, — ответил мягким и сонным голосом только что проснувшегося человека Голубая Лисица, сделав над собой большое усилие, чтобы притушить огонь своих глаз и придать лицу спокойное выражение.

Он вошел в хижину ровным шагом человека, который очень доволен полученным предостережением. Внутри хижины горел большой костер, кроме того, она освещалась факелом, воткнутым в землю и разливавшим вокруг кровавый колеблющийся свет.

Человек, сделавший Голубой Лисице такое добросердечное замечание, опустил занавесь у входа и вошел в хижину вслед за индейцем.

Это был Черный Олень. Не говоря ни слова, он присел к огню и стал методично раскладывать поленья для костра.

Голубая Лисица несколько секунд смотрел на него с неопределенным выражением, затем подошел и стал рядом.

— Братья мои — команчи-антилопы — великие воины, — сказал он с едва заметной иронией в голосе. — Они лучше всех знают законы гостеприимства.