Чистое сердце - Густав Эмар

— Команчи-антилопы, — ответил спокойно Черный Олень, — знают, что Голубая Лисица — знаменитый вождь и один из самых великих храбрецов племени апачей-бизонов, а потому желают относиться к нему с почтением.

Апач поклонился.

— Поручено ли моему брату, великому воину, для почета сторожить меня?

— Мой брат — гость команчей, а потому имеет право на особое внимание.

Как два опытные дуэлянта скрещивают оружие, проверяя ловкость друг друга, так и оба вождя сразу поняли, что силы их равны, и потому отступили, чтобы возобновить поединок на другой почве.

— Итак, — начал снова Голубая Лисица, — брат мой останется в хижине вместе со мной?

Черный Олень утвердительно кивнул головой.

— О-о-а! Теперь я знаю, с какой целью вожди команчей так поступили со мной. Им известно, что хотя Черный Олень и Голубая Лисица приняты каждый в свое племя, они, вместе с тем, дети одного могущественного племени, племени пауни-змей, а потому вожди команчей предположили, что оба вождя будут рады поговорить друг с другом о первых годах их жизни. Брат мой поблагодарит от имени Голубой Лисицы вождей своего племени. Я не ожидал от них такого доказательства их внимания.

— Моему брату справедливо дали название лисицы, — отвечал вождь команчей коротко, но с оттенком язвительности, — тонкость его понимания велика!

— Что этим хочет сказать мой брат? — спросил вождь апачей с самым удивленным видом, какой только сумел изобразить.

— Я говорю правду, и мой брат знает это хорошо, — ответил Черный Олень. — К чему нам изощряться друг перед другом в хитрости? Мы знаем один другого с давних пор. Пусть мой брат выслушает меня: команчи-антилопы не неопытные дети, как это думают апачи, они знают, с какой целью брат мой явился в их зимний атепетль.

— О-о-а! — воскликнул Голубая Лисица. — Я слышу голос пересмешника, поющего у моего уха, но, между тем, не понимаю, что он хочет сказать.

— Может быть, но чтобы рассеять сомнения моего брата, буду говорить с ним открыто.

— Умеет ли так говорить мой брат? — сказал Голубая Лисица с насмешкой.

— Вождь сам будет судить об этом. Вот уже несколько лун апачи-бизоны ищут случая отомстить команчам за поражение, которое потерпели от них. Но апачи — старые боязливые бабы, которые не умеют даже хитрить, команчи дадут им юбки и пошлют их рубить дрова в лесу.

Брови Голубой Лисицы грозно сдвинулись при этом кровном оскорблении, глаза яростно сверкнули, но он сумел сдержаться. С достоинством выпрямившись, индеец величественно запахнул плащ из бизоньей шкуры.

— Мой брат Черный Олень забыл, с кем он говорит. Голубая Лисица послан своим племенем к команчам, он находится под защитой тотема антилопы, он выкурил священную трубку, и к нему должны относиться с почтением.

— Вождь апачей ошибается, — ответил Черный Олень, презрительно усмехаясь, — он не посланец храброго племени, он всего лишь шпион стаи бешеных собак. В то время, когда Голубая Лисица старается обмануть вождей команчей и усыпить их внимание, собаки-апачи притаились, как медведи, в траве и ждут сигнала, который отдаст им в руки их беззащитных врагов.

Окинув хижину быстрым взглядом, Голубая Лисица выхватил нож и бросился на своего врага.

— Умри, собака! — воскликнул он, взмахнув ножом.

С самого начала этой своеобразной беседы Черный Олень не сдвинулся с места, он продолжал спокойно сидеть на корточках у огня, но его взгляд следовал за каждым движением вождя апачей. Когда тот со всего размаха прыгнул на него, Черный Олень резким движением отклонился в сторону, с необыкновенной быстротой вскочил на ноги, охватил вождя своими мускулистыми руками, после чего оба противника повалились на землю, переплетясь, как змеи.

При падении они опрокинули факел, который тотчас же потух. Борьба двух людей продолжалась, борьба страшная, молчаливая, не на жизнь, а на смерть. Каждый из них старался вонзить свой нож в другого. Они были почти одного возраста, силы их и ловкость были равны, их воодушевляла беспощадная ненависть. В этом ужасном поединке, который должен был закончиться смертью одного из борющихся, противники пренебрегали тонкостями, обычно применяемыми в дуэлях. Никто из них не думал о том, что может быть убит, лишь бы враг его получил смертельный удар. Но Черный Олень имел большое преимущество перед ослепленным яростью противником, который не мог рассчитать ни одного из своих движений и поэтому не мог продолжить страшного поединка, не став жертвой безумной ярости, которая толкнула его к нападению на вождя команчей. Напротив, Черный Олень, сохранив полное самообладание, действовал очень осмотрительно и сумел так ловко схватить за руки своего врага, что тот совершенно лишился возможности употребить в дело оружие. Все усилия Черного Оленя сводились лишь к тому, чтобы свалить вождя апачей на продолжавший гореть в центре хижины костер.

Враги боролись уже долго, и все еще невозможно было угадать, кто выйдет победителем из этого поединка. Вдруг занавесь у входа в хижину приподнялась, и хижина осветилась ярким, ослепительным светом. Внутрь вошли несколько человек, это были команчские воины. Все, что произошло в эти минуты, было оговорено заранее между ними и Черным Оленем, однако они опоздали. Их против воли задержали важные обстоятельства, и, приди они пятью минутами позже, их вмешательство запоздало бы и один из двух борющихся скорее всего оказался бы мертвым, — настолько поединок двух врагов был яростен и беспощаден.

Когда Голубая Лисица увидел помощь, явившуюся к его врагу, он мгновенно оценил свое положение и счел себя погибшим. Тем не менее свойственные индейцам лукавство и хладнокровие не покинули его в эту критическую минуту — краснокожие, как бы ни была велика их ненависть к врагу, никогда не убивают его, если он сдался добровольно.

Как только вождь апачей увидел команчей, он тотчас же опустил руки, которые как тиски охватывали туловище Черного Оленя, сковывая его движения, откинул голову назад, закрыл глаза и замер.

Голубая Лисица знал, что на него будут смотреть как на пленного, и приговорят к пыткам, но надеялся, что сумеет ускользнуть до исполнения приговора, как бы его тщательно ни охраняли. Это был единственный шанс, оставшийся в его распоряжении, и он не желал терять его.

Черный Олень поднялся, изнуренный борьбой, но вместо того, чтобы вонзить нож в лежащего у его ног безоружного противника, заткнул его за пояс.

Расчет вождя апачей оказался верным: до начала пыток ему нечего было бояться своего врага.

— Голубая Лисица — великий храбрец, он сражался как храбрый воин, — сказал Черный Олень. — Он должен чувствовать себя утомленным. Пусть он встанет. Вождь команчей отнесется к нему с тем уважением, какого тот заслуживает. — И, сказав это, он протянул Голубой Лисице руку, чтобы помочь подняться.