Чистое сердце - Густав Эмар

— Дайте говорить, не перебивайте! — кричало большинство.

Сандоваль небрежно оперся о стол и с напускным спокойствием во взгляде следил за происходящим, в то время как на самом деле сердце его бешено колотилось от страха. Он знал, что играет в опасную игру, и заранее взвесил все шансы за и против. А потому, хотя усилием воли он и придал своему лицу спокойствие и непроницаемость мраморного изваяния, все же в душе жестоко страдал.

Когда молчание снова воцарилось в зале и атаман мог надеяться, что его услышат, раздался его твердый голос:

— Вы оказали мне честь, выбрав меня своим предводителем, и этой чести, мне кажется, я был до сих пор достоин.

Он остановился, как бы затем, чтобы услышать ответ. Ропот одобрения был приятен его слуху.

— К чему он ведет? — угрюмо пробормотал Урс.

— Сейчас узнаешь, — ответил Сандоваль, который услышал его. Затем продолжал:

— В общих интересах я считаю своим долгом сложить с себя это звание. Среди нас есть человек, более чем я достойный стать вашим вожаком, человек, одно имя которого способно навести ужас на наших врагов. Словом, я предлагаю вам выбрать вместо меня Белого Охотника За Скальпами.

Тут только Сандоваль узнал, какие чувства в действительности питали к нему его товарищами. Из двухсот разбойников, собравшихся в пещере, почти две трети тотчас встали на его сторону, отказавшись принять отставку, из остальных большая часть была ни за, ни против, и только тридцать или сорок человек с криками радости приняли предложение атамана передать власть Белому Охотнику За Скальпами. Но, как всегда бывает в подобных случаях, эти тридцать или сорок человек криками и воплями увлекли бы за собой других, и таким образом могли заручиться большинством голосов, если бы Белый Охотник За Скальпами не счел нужным вмешаться.

Старый авантюрист нимало не домогался позорной чести быть избранным главарем этой шайки негодяев, которых он в глубине души презирал и которых только благодаря сложившимся обстоятельствам и по необходимости признал своими товарищами. Напротив, он решил расстаться с ними немедленно, как только раны его заживут и он будет в состоянии снова вести кочевую жизнь. Поэтому в тот момент, когда крики и брань носились в воздухе, принимая все более и более угрожающие размеры, когда несколько бандитов, истощив все доводы, стали выхватывать ножи и пистолеты и между лишенными всякого нравственного чувства людьми, неспособными подчиняться чувству долга, едва не разгорелось ужаснейшее побоище, он встал и энергично запротестовал против предложения Сандоваля. Он заявил, что домогается только чести сражаться бок о бок с ними и разделять их опасности, признавая себя полностью неспособным быть их предводителем.

Такое сильное сопротивление со стороны Охотника За Скальпами не могло не оказать своего действия — разбойникам пришлось уступить. Тогда, бросившись в другую крайность, разбойники стали умолять Сандоваля остаться их атаманом. Сандоваль после того, как заставил их долго упрашивать себя, чтобы убедить в искренности своего поведения, кончил тем, что сдался на их просьбы. Он согласился наконец сохранить власть, которую втайне, несколько минут назад, так боялся утратить.

Мир был восстановлен как по волшебству. Пока разбойники выпивали целые реки вина, празднуя счастливое завершение дела, атаман отвел своих гостей в одно из отделений пещеры, где те наконец могли отдохнуть.

Между тем Сандоваль, который (справедливо или нет) считал в течение нескольких минут, что из-за Белого Охотника За Скальпами ему угрожает опасность потерять власть, в глубине души не простил этого и решил отомстить при первом же случае.

ГЛАВА XIII. Беседа

Как мы уже знаем, Транкиль и Чистое Сердце удалились при первой возможности и возвратились в домик охотника, где Эусебио уже приготовил все, чтобы принять их достойным образом.

Чистое Сердце был слишком меланхоличен по натуре, а канадец слишком занят своими мыслями, чтобы этих двоих людей могло заинтересовать что бы то ни было на грубом индейском торжестве. Весь этот шум, все волнение только утомили их, и они ощутили потребность покинуть празднество.

Сеньора Хесусита встретила их с сияющей и спокойной улыбкой, которая озаряла ее лицо, как солнечный луч, просвечивающий сквозь тучи.

Она с большой готовностью удовлетворяла малейшие их желания и была, казалось, очень довольна их возвращением, стараясь тысячей мелких услуг, секретом которых обладают только женщины, удержать их у себя как можно дольше.

Домик охотника, тихий и удобный, хотя и был на взгляд европейца лишь немногим лучше самой жалкой деревенской лачужки, тем не менее составлял резкий контраст с вигвамами индейцев, которые не только кишат всевозможными насекомыми и отвратительно неряшливы, но в которых отсутствуют даже самые незатейливые вещи, украшающие быт.

Почтительно поцеловав в лоб свою мать, пожав руку Эусебио и приласкав радостно прыгавших собак, Чистое Сердце сел за стол и сделал Транкилю знак последовать его примеру.

Со вчерашнего дня в лице старого охотника и в его манере поведения произошла какая-то странная перемена. Он, державший себя всегда так свободно, казалось, чувствовал теперь стеснение. Глаза его потеряли свой прежний блеск, придававший лицу благородное выражение, брови беспрестанно хмурились под влиянием какой-то затаенной мысли, и даже речь была не так откровенна, как прежде.

Молодой человек задумчиво, с печальной улыбкой следил за охотником. Когда обед был кончен и трубки зажжены, Чистое Сердце, жестом попросив мать и Эусебио выйти из комнаты, повернулся к канадцу.

— Гость мой, — сказал он ему почтительно, — мы ведь давние друзья, хотя и знакомы друг с другом не очень давно, не так ли?

— Конечно, Чистое Сердце. В прерии и дружба, и вражда быстро стареют, а мы встретились при таких обстоятельствах, когда люди в несколько минут оценивают один другого.

— Позвольте задать вам один вопрос, — сказал Чистое Сердце.

— Пожалуйста! — ответил охотник.

— Но скажите сначала, — продолжал молодой человек, — обещаете ли вы ответить на него?

— Почему же нет? — спокойно проговорил Транкиль.

— Quien sabe! — как мы, испано-американцы, выражаемся, — заметил с улыбкой молодой охотник.

— Ба-а! — беспечно протянул канадец. — Задайте ваш вопрос, я не думаю, что на него невозможно ответить.

— Но если вы увидите, что это так?

— Я не могу такого предположить. Вы слишком умны и откровенны, чтобы делать такие ошибки. Итак, говорите смело.

— Я так и сделаю, если позволите… Итак, слушайте. Я вас слишком хорошо знаю (вернее, думаю так), чтобы предположить, что вы приехали сюда с единственной целью навестить меня, тем более, что не сегодня-завтра мы все равно встретились бы в прериях. Из этого следует, что вы предприняли поездку с вполне определенной целью. Какой-то очень серьезный повод заставил вас искать свидания со мной.