Судьба империи - Денис Старый

ещё. Но в какой-то момент я одёрнул себя. Если буду продолжать, то останусь без завтрака, так как дел на утро хватало. Еда стала для меня таким важным явлением, что считал за грех пропускать прием пищи. Тюрьма учит…

— Здравствуйте, мой супруг, — игриво встречала меня в столовой Юлиана. — Наблюдала за вашими утренними занятиями. Понимаю, что не в должной мере исполнила свой супружеский долг перед вами. Не желаете ли…

И тут Юля рассмеялась так, как может смеяться только поистине счастливая женщина. Вроде бы и не с чего, но и из-за всего сразу. Я ей вторил. Наш дом наполнился уютом и теплотой. Еще недавно эти стены казались чужими, негостеприимными, вытесняли меня из дома. Сейчас же я и не знаю, как получиться уйти. Должно получиться, так как долг зовет.

И как бы я прямо сейчас хотел вновь оказаться с ней в постели. Однако это невозможно.

— Я всё понимаю, — рассмеялась Юля, — но ты знай, что я могу. Нечего засматриваться на других девиц!

— Когда мы с тобой познакомились, я не думал, что ты столь ревнивая, — поддержал я разговор.

— А я, пока тебя не встретила, и не была ревнивой, — сказала Юля.

И складывалось такое впечатление, что если бы её воспитание было чуть менее строгое, то прямо сейчас показала бы мне язык. Да и ладно, мое-то воспитание не столь изысканное. И я показал язык.

— Дай-ка я тебе его откушу! — игриво сказала Юля, встала…

И мы долго, непозволительно долго целовались. Наши руки вновь начали исследовать тела друг друга. И если бы не стук в дверь, если бы Аксинья не принесла кофе в столовую, то… И прямо бы на столе. Ненавижу Аксинью и ту ситуацию, которая не позволяет мне в полной мере насладиться примирением.

Я собирался идти в типографию при Академии наук. Думал о том, чтобы за взятку уже сейчас начать печатать листовки. За взятку в России можно многое. И пусть подобные мои действия могли бы даже и стать известны каким-то оппонентам, особо скрывать свои намерения я не собирался.

Пусть все знают, что бригадир Александр Лукич Норов в случае необходимости намерен действовать. И что он поддерживает ту систему власти, которой давал присягу.

— Дозволь это сделать мне, — сказала Юля, когда я раскрыл ей свои планы на первую половину дня. — У меня же есть договоренности в типографии. Там же готовят к набору твои стихи.

Я сперва хотел запретить. Но видел, насколько всё-таки сильно моя женщина хочет помочь. Ей это важно. Пусть попробует. В конечном итоге есть и другой вариант, как добиться доступа к печатным станкам. Есть вариант силы.

Я уже думал, что же тогда лучше сделать мне, так как до обеда оказывался свободным. Нужно было бы навестить кое кого, Авдотью. Мне нужна более полная информация, что именно происходит во дворце. А для этого нужно подать весточку Бужениновой. Как? Подъехать ко дворцу, и дать взятку. За рублей пятьдесят караульные вынесут карлицу на руках, если я попрошу.

Однако первая, ранняя, а не было ещё семи часов утра, гостья заставила меня остаться на некоторое время дома.

Ко мне пожаловала Мавра Егоровна. Нужно было выслушать, чего же хочет Елизавета Петровна, посылая свою близкую подругу. Похоже, что я прав, и начинается большая игра. Но главное, что, как минимум, морально я к ней готов. А ещё важно, что начал запускать собственные механизмы противостоящие любому действию, что было бы направлено против моих убеждений и взглядов.

— И что же просила передать Елизавета Петровна? — спросил я у своей ранней гостьи, когда та вошла в столовую.

Юлиана подбоченилась, приняла стойку тигрицы и также была готова выслушать, что же дочь Петра Великого намеревается предложить. Пусть послушает, я доверяю жене.

— Чем обязаны, Мавра Егоровна? — не особо приветливо спросил я.

— Судя по тому, как вы меня принимаете, мой визит не имеет никакого смысла, — отвечала помощница Елизаветы.

— Я бы так не сказал. Соизволите ли присесть с нами? — проявил я любезность.

И правда, чего это я сразу с порога начал грубить. Можно же к чёрту послать и чуть позже, как минимум, после того, как узнаю, что от меня захотела поиметь Елизавета. Елизавета и поиметь…

— Благодарю вас. Но не могли бы мы поговорить наедине? — гостья посмотрела в сторону Юлианы.

— Боюсь, сударыня, что всё то, что может прозвучать от Елизаветы Петровны, так или иначе касается и моей супруги, — сказал я, однако уже понял, что некоторые вещи ей, пожалуй, не стоило бы слышать.

— Я оставлю вас. Прилягу, — сказала Юлиана, приподнимаясь.

— Благодарю вас, — сказала Мавра. — И поверьте, ничего о том, что может вам навредить, не прозвучит.

Юлиана ушла. Проводив свою жену взглядом, я указал гостье на стул.

— Я весь во внимании, — сказал я.

— Её Высочество спрашивает у вас, помните ли вы те жаркие встречи, что были меж вами? — издали начала разговор посланница.

Оттягивает тот момент, когда я её действительно пошлю. Или нет? Такими вопросами, напротив, приближает его.

— Сударыня, пусть всё, что было или не было между мной и Её Высочеством, между нами же и останется. Не находите ли, что это слишком личное? — ответил я.

Сценарий, схема разговора, составленная двумя подружками для переговоров со мной, и в целом подобный подход, когда меня пытаются окунуть в воспоминания, далеко не самый продуктивный. Для этого я должен пылать страстью к дочери Петра Великого. Вероятно, Лиза, так и не поняла, что может быть иначе, что не все после соития с ней готовы пасть ниц пред ликом женщины.

Елизавета Петровна должна была видеть, что я со своей женой и осознать, что меня она потеряла. Я же себя несколько дискредитировал, когда всё-таки добился близости с Анной Леопольдовной. Может быть, Елизавета теперь думает, что у меня столь кобелиная натура, что я готов под любую юбку лезть? И прежде всего, под ее?

— Чего желает Её Высочество? Признаться, я не располагаю временем, — призывал я уже наконец-то начать предметный разговор.

— Елизавета Петровна нуждается в вашей поддержке. И она очень не хотела бы, чтобы случился такой поворот, когда она будет видеть вас среди своих врагов, — намёками, но по сути, говорила Мавра.

В принципе можно заканчивать встречу. Потому что понятно, чего именно хочет