Судьба империи - Денис Старый

уже которую неделю тормозит даже не печать моих стихов и ряда научных и околонаучных трудов. Он не даёт случиться той возможности, чтобы вероятность печати была рассмотрена на одном из собраний в академии наук. А это еще и память о моем брате, чье имя я все еще никак не начну посмертно прославлять.

Всё очень просто: он просит взятки. Хочется взять и набить морду немцу. А может быть прийти сюда вместе с Михаилом Васильевичем… Встать спина к спине… И давай лупить немцев по их наглым физиономиям.

Я, конечно, утрирую. Не так чтобы Академия совсем бесполезна. Но они должны быть в политике. И должны двигать экономику. Мне, России, нужен прогресс.

— Мне нужно ещё сделать несколько намёков, чтобы вы приняли единственно правильное решение? — сказал я, когда Шумахер задумался.

— Я не могу действовать под нажимом и угрозами, — не особо уверенно сказал Иоганн Шумахер.

— Да разве же я заставляю вас сделать то, что будет противоречить вашей чести, честному слову и тому, что вы обязаны сделать? Вы нынче на службе её величества. Так выскажитесь о том, что Академия наук поддерживает императрицу и ту систему престолонаследия, которую она создала. И тут же обдумайте, что просто необходимо в России учреждать сразу два университета: один в Петербурге, второй в Москве. Деньги на это дело я найду. Если надо, то в данном случае я готов особенно благодарить тех, кто будет идею университетов продвигать. И сдайте уже, наконец, сборник моих стихов, который будет иметь ошеломляющий успех, что позволит нам зарабатывать много денег: двадцать процентов от всех продаж будут Академии, как и оплата труда типографии за мой счет.

Я закончил свой продолжительный спич и стал ждать реакции от Шумахера. Он точно человек не глупый, и многое из того, что я сказал, понял. Я рассчитывал на то, чтобы кнут и пряник, чтобы угрозы жизни и перспективы радужного будущего соединились и дали результат.

— Большие деньги будут выделены на строительство университетов. С продажи моего сборника стихов лично вы будете иметь десятую долю, — я погладил пистолет. — Или мне придётся договариваться с кем-то другим.

Шумахер сглотнул ком. Было интересно наблюдать, как внутри человека боролись сразу несколько стихий, частей его характера.

С одной стороны, страх. Конечно, немец ещё думает, что я блефую. Но скоро до него дойдут слухи, что в Петербурге была перестрелка, что меня пытались убить. Как я поступил с теми, кто это сделал, Петербург тоже узнает. А я ещё рассчитываю бросить через Рыжую еще несколько сплетен, подробностей. Пусть боятся, и пусть якобы прозвучат на месте покушения слова поддержки государыне.

Ещё одна стихия, несомненно сильная, бушующая внутри этого человека, — алчность. Ведь я прозрачно намекал на то, что при строительстве двух университетов могут быть использованы огромные средства. Мол, туда можно будет окунуть свою наглую морду.

Конечно же, я и близко этого человека не подпущу к распределению финансирования при строительстве университетов. Этим займётся особый учреждённый фонд. Пусть днём распоряжаются даже люди Демидова. Свою копейку я буду иметь, Россия при этом получит сразу два университета. Ну а Шумахер, когда сделает то, что я от него жду, будет послан лесом.

Я планирую открывать оба университета в один день, чтобы не было в будущем никакого спора, где же впервые появились настоящие студенты — в Москве или в Петербурге. Одновременно и сразу, чтобы было не менее тысячи студентов. Правда, как мне кажется, сложнее, чем организовать университеты, будет найти тех, кто в них будет учиться.

— Итак, господин Шумахер, у меня нет времени. Поэтому я требую от вас срочного ответа, — сказал я, при этом встал со стула и взял в правую руку пистолет.

Могло бы даже показаться, что если сейчас Шумахер произнесёт отрицательный ответ, то я его пристрелю. Нет, я его дискредитирую.

Дело в том, что работа по наведению порядка в Академии наук Российской империи уже началась. Не без помощи Михаила Васильевича Ломоносова были собраны немалые массивы документов, свидетельствующие о том, что профессора просто игнорируют свою работу по обучению русских студентов.

Да, эти обвинения содержат домыслы, откровенные кляузы и доносы. Но если будет возможность начать проверку Академии наук, то уверен, тем более если она будет проведена мной, — это учреждение не пройдёт. Так что мне нечего убивать Шумахера в его физической оболочке. Надо, убью в нем чиновника.

— Хорошо, мы опубликуем то, что вы предложили, — уже более-менее конструктивно начал говорить Шумахер. — Но я не могу гарантировать, что все профессора находятся в Петербурге и готовы поставить свою подпись.

— А вы поставьте подпись за них. Неужели под теми словами, которые будут напечатаны о поддержке любых решений государыне и о том, что действия против существующего порядка преступны, — неужели такую формулировку учёные люди не поддержат?

Для чего мне это надо? Всё элементарно: я действую в некотором роде по лекалам того, как это могло бы произойти в Советском Союзе. Коллективы крупнейших заводов должны были поддерживать политику партии. И тогда складывалось мнение, чтобы большинство людей выступают за конкретные решения.

Для кого-то учёные профессора будут серьёзнейшим авторитетом. Несмотря на то, что слушатели при Академии пишут жалобы на своих наставников, многие студиозусы надеются получить возможности в будущем занять своё место в академии. Так что если их профессор скажет, что зелёное — это красное, на словах слушатели именно такую ересь и произнесут. А мне пока нужно только то, что на словах — и немножко действия. А вот что на самом деле думают те или иные — это их проблемы.

В кабаках и ресторанах новости разнесутся и народный гнев, если кто-то пожелает совершить переворот, не заставит себя ждать. А тут еще и общественность. Еще в газете и другие статьи появятся.

Скоро я уже направлялся во дворец. По сути у меня оставалось только три часа до того момента, как офицеры начнут собираться. Очень нужно было поговорить с герцогом Бироном. Тут же необходимо знать позицию Остермана. Ну пока я надеялся только на то, что Буженинова мне выдаст хоть какую-то эксклюзивную информацию.

Записку ей должны были передать, если только на карауле во дворце сейчас не находятся те, кто в ближайшее время может принять участие в перевороте.

Готова уже была группа захвата для того, чтобы взять под контроль «Петербургские ведомости» и выпустить номер газеты таким тиражом, чтобы взбудоражить Петербург.

Во дворец меня не пустили. Оно