Девять жизней - Фрэнк Лин

Я уже знал, как ловко она умеет обращаться с ксероксом, но встать рядом и проследить, сколько экземпляров она делает, значило смертельно ее обидеть. Только что пережитое потрясение заставило меня еще раз почувствовать, что я люблю Делиз такой, какая она есть, и что она мне действительно нужна. Я ретировался в свою комнату и закрыл дверь.

– Как ты добиралась сегодня до работы? – спросил я ее, когда она через пару минут вошла с копиями.

– Взяла материну машину. Она все еще празднует, да и вообще считает, что пользоваться машиной без особой надобности значит тратить невозобновимые природные ресурсы.

– В таком случае я хочу, чтобы ты съездила в тюрьму «Хаверигг», в Камбрию, и повидалась с Риштоном. Вот доверенность от Бартла. – Я был рад, что на этот раз она не устраивает сцен. – Езжай не торопясь, погода довольно приятная. Тебе понадобятся деньги, так что возьми эти ирландские фантики и обменяй.

Я выдал ей двести ирландских банкнотов из тех, что мы нашли в фургоне у Кларка, и подал ей свою дубленку, весьма подходящую для зимней езды в коробчонке Молли.

– Ты хочешь остаться один, да, Дейв? – с тревогой спросила она. – Думаешь, они могут вернуться? Будь осторожен. – И, прежде чем уйти, она нежно поцеловала меня в губы.

Оставшись один, я перезарядил «Беретту», вложил пистолет в наплечную кобуру и надел ее. Затем позвонил Бартлу и, используя все свое обаяние, попросил его договориться о моем визите в «Нортерн Пайонирс Банк», где работала Глория Риштон.

– Это может оказаться непросто, Кьюнан, – проворчал он. Несомненно, ему куда легче было отшить меня по телефону, чем в личной беседе. Ему очень не хотелось напрягаться.

– Вы можете просто позвонить им и сказать, что посылаете человека навести справки о последних днях Глории? – спросил я елейным голосом. – Мне бы не хотелось лишний раз беспокоить мистера Гордона или мистера Тревоза.

– Хорошо, – согласился он без всякого удовольствия. – Члены правления этого банка – мои партнеры по гольфу. – И повесил трубку.

Через несколько минут он перезвонил. Сегодня он честно отрабатывал свои деньги.

– Спросите внизу Алана Эшби, он спустится и проведет вас. Он был непосредственным начальником Глории, – проговорил он почти любезно. – Глория Риштон работала в исследовательском отделе.

– Ах, вот как? – вежливо переспросил я.

– Это закрытый отдел, они занимаются секретными исследованиями дел потенциальных клиентов и не будут в восторге, если вы ввалитесь прямо туда со своими вопросами, так что ведите себя прилично. – Он сделал паузу перед финальным аккордом. – Если вам так хочется играть в сыщика – развлекайтесь этим в свое удовольствие, но меня оставьте в покое! – И он бросил трубку.

Уши у меня горели. Этот Бартл был настоящий «отстой», как сказали бы Джей и Либерти.

Чтобы замаскировать спрятанный под мышкой пистолет, я надел просторный кожаный пиджак и шарф. Раньше я терпеть не мог появляться на людях в таком виде, но теперь мне было все равно. Потом я взял конверт с бесценными документами Вуд, бережно запечатал его и положил во внутренний карман пиджака, застегивающийся на молнию. Не то чтобы я не доверял Делиз, но Мэри заплатила мне за эти бумаги 2000 фунтов и имела на них все права. Зная ее стиль жизни, я полагал, что в Большом Манчестере могу встретить ее где угодно.

Главное здание «Нортерн Пайонирс» располагалось совсем рядом, возле Манчестерского собора, но я поехал на машине. Оставив ее на стоянке у Лонг-Миллгейт напротив Четам-Скул, одного из немногих зданий манчестерской средневековой архитектуры, я быстро прошел к банку по Феннел-стрит и Хэнгинг-Дич. Всего один раз меня остановил нищий, и я поспешно сунул ему горсть мелочи. Удивительно, сколько их в этом квартале: средневековая атмосфера, наверное, очень соответствует их ремеслу.

– Мистер Кьюнан к мистеру Эшби, – уверенно произнес я администратору головного офиса «Нортерн Пайонирс».

Хорошенькая блондинка сняла трубку и вскоре из лифта ко мне вышел Эшби. Высокий сутулый мужчина, в пиджаке с кожаными заплатками на локтях, похожий на ученого, вышел словно прямо из внутреннего дворика оксфордского колледжа. Щурясь от яркого света, он застенчиво пожал мне руку и провел меня к лестнице.

– Разве мы не можем подняться на лифте? – спросил я.

– К сожалению, они работают только на спуск. Все посетители должны проходить через контроль службы безопасности. Такие уж наши времена…

На втором этаже за турникетом стоял детектор металла, рядом с ним – охранник в форме. Выход отсюда был только один, в конце короткого коридора, и дверь открывал охранник, нажимая скрытую кнопку. Простая, но эффективная система.

Прежде чем войти под арку детектора, я вынул «Беретту» и протянул ее ручкой вперед охраннику. Его это нисколько не удивило, но Эшби шарахнулся, как испуганная лошадь.

– Об этом меня не предупреждали. Вы всегда носите при себе оружие? – Он уставился на меня поверх очков.

– Такие уж наши времена, мистер Эшби, – парировал я. Охранник положил мой пистолет в маленький сейф и протянул мне квитанцию. Пистолеты были для него обычным делом, и сам он, скорее всего, стоял тут не безоружным.

Исследовательский отдел помещался на последнем этаже в огромном зале с низкими перегородками. Сидящие за столами служащие смотрели в основном в аппараты для чтения микрофильмов, но в углу жужжал центральный компьютер, и персональные стояли почти на каждом столе. Преимущественно седоволосые мужчины и женщины академического вида, в очках, – копии Эшби – показались мне неподходящей компанией для покойной Глории Риштон, если она действительно была той молодой грудастой красоткой, что смотрела с газетных фотографий. Я не увидел ни одной секретарши в мини-юбке, ни одной «офисной куколки», и понял, что, работая в таком отделе, Глория, вероятно, была совсем другим человеком, чем ее изобразили журналисты. Зал был напичкан электроникой, в углу стояла автоматическая кофеварка. На меня стали оборачиваться, и Эшби поспешил проводить меня к своей секции. Посетители, разумеется, были здесь большой редкостью: один посторонний взгляд – и банк мог потерять миллионы.

– Я просто пытаюсь почувствовать атмосферу, в которой трудилась Глория Риштон. Она имела какое-то отношение к этому? – я показал на рождественские гирлянды, украшающие стены и потолок.

– Интересно, как вы угадали, – ответил Эшби. – Это была именно ее идея – скинуться на эту мишуру. Руководство банка ничего подобного не предусматривает.

Мы наконец дошли до святилища Эшби. Высота огораживающей его стенки была, очевидно, выбрана так, чтобы он мог незаметно наблюдать поверх нее за сотрудниками.

– У вас очень академичная атмосфера, – заметил я. – Как же ее выносила такая кокетка, как миссис Риштон?

Его ноздри расширились.

– Миссис Риштон всегда держала себя совершенно безупречно!

– Ах, перестаньте! Она была четвертой миссис Риштон, сместившей его третью жену и любовницу, Кэт Хэдлам, – она не могла не выставлять время от времени бедро или не приоткрывать свой бюст.

– Как вы смеете так о ней говорить? Глория была образцом корректности… – От возмущения он даже встал со стула. – Следователь не спрашивал у меня ничего подобного! Кто вам позволил…

– Это сущие пустяки по сравнению с тем, с чем вам придется столкнуться на свидетельской скамье, – сказал я.

Он сел с озадаченным видом. Я прекрасно видел, что лучший способ опустить его с неба на землю – это сообщить ему о необходимости публично отстаивать свое мнение. Стены его башни из слоновой кости заколебались.

– Чем еще я могу быть вам полезен, мистер Кьюнан? – Ему не терпелось закончить наш разговор, но я никуда не торопился.

– Я хотел бы осмотреть ее рабочее место, ее личный шкафчик и, главное, журнал регистрации приходов и уходов. И еще хотел бы поговорить с кем-нибудь из ее коллег.

– Я не уверен, что могу позволить вам это, – жестко ответил он.

– Позвоните вашему управляющему директору, – с готовностью предложил я. – Он даст разрешение. – Я блефовал. Эшби имел полное право мне отказать, но я видел, что передо мной человек робкий.

– Ну, хорошо, – сдался он. – Начнем с ее секции.

Он подвел меня к одному из немногих пустовавших столов. Сотрудники делали вид, что заняты своим делом, но мы говорили в полный голос, и все, конечно, внимательно слушали. Этому приему я научился, когда занимался расследованием краж в супермаркетах. Если вы достаточно громко выскажете свое обвинение в адрес одного из работников, то почти все остальные в страхе замкнутся, но кто-нибудь непременно подойдет и шепнет на ухо всю правду-истину.

Рабочее место Глории ничем не отличалось от остальных. На мониторе пестрело несколько наклеек с экологическими призывами в стиле Молли Делани, в ящиках было пусто. Я сел на ее стул. Сиденье было укреплено довольно низко – в самом деле, росту она – как и Риштон – была небольшого.