Девять жизней - Фрэнк Лин

– Ну вот, – сказал я. – Сделай одну попытку с «Обероном» и бросай.

– Хорошо, Дейвид. Я попробую, но ты должен мне обещать, что никому не покажешь эти материалы и что мы снова увидимся. Что это – начало дружбы, а не конец.

Иногда я могу быть хладнокровным мерзавцем. Мою душу искалечила смерть моей жены три года назад, по крайней мере, так я себя оправдываю. Вероятно, это и есть подлинная причина того, что Делиз всегда колебалась относительно союза со мной. Однако, каким бы бессердечным я ни был, я все же должен был как-то с собой уживаться. Лежа на диване под боком у Сьюзан, я серьезно задумался, прежде чем что-либо сказать.

– Послушай, Сьюзан, я приехал к тебе не для того, чтобы соблазнить тебя и выманить какую-то информацию. На прошлой неделе ты сама предложила мне посмотреть бумагу, из которой следовало, что Гордон участвует в делах Харрисона. Я не использую людей, чтобы потом выбросить их, как бумажный носовой платок, и я очень благодарен тебе за эти два дня, но дальше – давай посмотрим, как будут развиваться наши отношения.

Я думал, что мой уклончивый ответ ее удовлетворит, но тут же мысленно выругал себя за глупость. Мисс Эттли, разумеется, собиралась играть в серьезную игру.

На следующее утро я встал рано, долго стоял под душем и почувствовал себя отлично отдохнувшим. Сьюзан надела свой деловой костюм, – строгую синюю юбку и пиджак и кремовую блузку с галстуком.

– Тебе лучше остаться здесь, – сказала она. – Если кто-нибудь увидит, что я впускаю тебя в закрытое здание, у меня будут неприятности. – Поверх костюма она набросила длинное двубортное пальто из верблюжьей шерсти.

Когда она ушла, мне стало так не по себе при мысли о внебрачном ребенке и алиментах, что я поднялся наверх, натянул спортивный костюм и отправился пробежаться по парку. Физическая нагрузка частично восстановила душевное равновесие, но не избавила полностью от опасений за будущее моих доходов. Когда я вернулся, Сьюзан уже ждала меня в гостиной с толстой папкой компьютерных распечаток.

– Представь себе – пароль был не «Оберон»! Компьютер не пропустил меня. Тогда я попробовала «Обероны» – и прошла!

Я пристально посмотрел на нее. Мне бы такое в голову не пришло. Употребление названия судна во множественном числе для обозначения его экипажа – не слишком ли глубокое знание морской терминологии для особы, утверждающей, что она почти ничего не знает о своем шефе, бывшем подводнике? Сьюзан триумфально улыбнулась и протянула мне папку. Меня вдруг охватило сомнение… Я ее использовал, чтобы добыть информацию о Гордоне – или она использовала меня, чтобы насолить Харрисону?

– Здесь в основном финансовый учет, ты сам едва ли разберешься, – сказала она. Я понял намек.

– Сьюзан, ты говорила…

– Дейвид, перестань волноваться, – поспешила она успокоить меня. – Ты думаешь, я хочу заманить тебя в ловушку? Это не так. Садись за бумаги, а я пойду разогрею суп.

Файлы, как она и сказала, действительно по большей части состояли из столбцов цифр, регистрирующих одобренные Харрисоном кредиты. Меня охватило отчаяние: я пытался разыскать иголку в стоге сена. Чтобы разобраться в этой китайской грамоте, нужна была целая команда из отдела по расследованию крупных финансовых махинаций.

Вернувшись, Сьюзан выставила на низкий столик перед диваном две чашки французского лукового супа с гренками, батон белого хлеба, большой кусок стилтонского сыра, крекеры и бутылку болгарского каберне «Совиньон».

– Не смотри так мрачно, Дейвид. – Она протянула мне салфетку. – Здесь в основном записи об обычных кредитах. Их мы отсеем в момент. Кредит на приобретение дома с террасой в Натсфорде едва ли может интересовать твоего друга Гордона.

На несколько минут я сосредоточился на еде. После пробежки аппетит вернулся ко мне, хотя я и сомневался в своей способности сжигать калории в том же темпе, в каком Сьюзан заставляла меня их поглощать.

– Может быть, мне лучше взять эти бумаги к себе и посидеть над ними ночку? – спросил я, когда мы добрались до вина и сыра.

– Не говори глупостей. Это дело касается меня не меньше, чем тебя. Если Харрисон обворовывает фирму, спекулируя средствами вкладчиков, я хочу об этом знать. Ну-ка, помоги мне развернуть эту карту.

Мы расстелили на столе огромную карту Манчестера и прилежащих к нему районов, и под диктовку Сьюзан я начал отмечать места описанных 8 документах Харрисона сделок. Скоро карта покрылась густой сетью точек, а здоровая стопка бумаг была решительно отметена. Ближе к вечеру появилось нечто, похожее на результат. Харрисон выдал фирме под названием «Экстракшн энтерпрайзиз» ипотечный кредит на сумму 350 000 фунтов на покупку поля в окрестностях Пойнтона. И такую же сумму фирме «Минерал сервисиз лтд.» на приобретение прилегающего участка.

Сьюзан энергично развернула карту Пойнтона, и мы обвели на ней указанные места. Это была часть заброшенного гравиевого карьера. Еще через час стал проясняться смысл трансакции. Харрисон выделил деньги двум компаниям на покупку карьера, но они явно приобрели невыгодную его сторону: отсутствовал подъезд. Для того чтобы пользоваться карьером, им пришлось бы покупать специальное разрешение на постройку дороги через респектабельный жилой квартал. На мой взгляд, единственным смыслом такого приобретения могла быть какая-то операция с целью уклонения от налогов.

– Такие сделки, если удается их заключить, чрезвычайно выгодны, – объяснила Сьюзан – Если ты сумеешь получить разрешение на повторную разработку старого карьера, ты извлекаешь из него изрядное количество гравия и продаешь по прекрасным ценам строителям дорог. Остается яма, которую ты сдаешь мусорщикам. Когда котлован заполнится, ты немного ждешь, пока он осядет, затем засеваешь травой – и получаешь участок под застройку в очень выгодном месте. Это называют трехступенчатой схемой: извлечение минерального сырья, эксплуатация котлована и застройка, с огромной прибылью на каждом этапе.

– Да, но пока мы не узнали ничего, кроме того, что Харрисон давал солидные ссуды на покупку земли тайком от собственной фирмы. Какое отношение имеет к этому Гордон?

– А давай туда съездим, – предложила Сьюзан. – Как сотрудника Общества меня интересует, во что были вложены такие большие деньги наших инвесторов.

На улице было по-прежнему очень холодно и уже смеркалось, когда мы вышли из дома и отправились на то место, куда двенадцать тысяч лет назад сползающий ледник доставил миллионы тонн первоклассного строительного материала, чтобы обогатить сегодняшних спекулянтов недвижимостью. «Ниссан» подпрыгивал на ухабах. С одной стороны тянулся ряд особняков индивидуального дизайна, с другой – участок, покупку которого финансировал Харрисон.

Сьюзан снова достала карту и всмотрелась в нее.

– Можешь назвать это «Землей Харрисона», – сказала она, показывая на места, которые мы только что миновали, – хотя он ею не владеет. – Затем она показала на заброшенную ферму в конце дороги справа от нас. – Смотри! – воскликнула она. – Здесь все-таки есть дорога! Она идет между кварталом элитных домов и общественным парком. Для того чтобы въезжать и выезжать, нужно пользоваться дорогой, принадлежащей частной ферме, но на ее покупку Харрисон никому денег не давал!

– Да, и отгадайте с трех раз, кому она принадлежит. – Я был уверен, что фермой владеет Гордон.

– Как только контора откроется, я посмотрю в земельный реестр, – нетерпеливо подхватила Сьюзан. – Эти дурацкие выходные – пустая трата времени!

– Я бы так не сказал.

Мы медленно поехали обратно, переваливая через кочки и кроша лед в лужах.

– По этой дороге никто не разрешит возить гравий, – продолжала рассуждать Сьюзан. – Она принадлежит богатому жилому кварталу, и ты представляешь себе, что скажут хозяева этих особняков о перспективе видеть у себя под окнами фуры с гравием. Так что подъезд возможен только через «Грейндж-Фарм».

– Что же ты теперь думаешь о Харрисоне? – спросил я.

– Если эта ферма действительно принадлежит Гордону и если Барри Харрисон имеет финансовый интерес в компаниях, которым Общество ссудило деньги, тогда у Барри могут быть проблемы, – осторожно ответила она. – Я согласна, что все это выглядит крайне подозрительно, но может оказаться, что никакого мошенничества все-таки нет.

В каком-то месте я сбился с дороги, и мы вернулись на Чеззлвит только проплутав по Копперфилд, Микобер и Хэвишем. Стояла уже непроглядная тьма, и опускался морозный туман.

– Ты останешься? – спросила Сьюзан. – Я собиралась приготовить карри с черносливом. Ты любишь рогангошт? – Она посмотрела на меня круглыми и очень серьезными глазами.

– Если пища и в самом деле музыка любви – тогда вперед! – согласился я. Двое последних суток были самым долгим отрезком времени, проведенным мной в обществе женщины после смерти моей жены. Это очень успокаивающе действовало на мою нервную систему и, несомненно, должно было повлиять на объем моей талии.