Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

Это точно, никто пока трапезничать не начинал, ждали командира. Ну разве кто отщипнул кусочек попробовать. Хлеба и лука нарезали да пакеты с майонезом и кетчупом повытаскивали. Выход-то ближний, егеря кроме аварийного сухпая немного нормальной кормежки взяли. Эх, а утром хотели кашу варить. Блин, и не отдохнуть, придется на ночь глядя маршбросок завершать, семнадцать кэмэ по здешним пересеченкам – то еще удовольствие.

– Вась, ты чего промолчал про своего разведчика, а? – тихо спросил у меня Леха, когда мы встали на тропу и пошли за едва видимым политруком.

Собачки, кстати, за ним хоть и с опаской, но бежали. А егеря на неупокоя с большим интересом поглядывали. Ну да, не в каждом выходе такие проводники.

– Леш, сам знаешь, не обо всем надо говорить. Ты своих парней потом предупреди, чтобы особо не распространялись, кто его знает, как судьба вывернет. Мне эти товарищи уже разок жизнь спасли. – Я догрыз бутер и со вздохом покосился на набрюшную сумку. Там лежала еще парочка бутербродов, но обжираться на ходу совсем не дело. Это сейчас, на пустой желудок, жратва сгорит как в топке, а переешь малость, и идти-бежать тяжело станет, мешать будет. Надо до привала потерпеть, а это минимум пара часов хода.

Через шесть часов мы с Лехой и его замом, невысоким, сухим, будто из одних сухожилий свитым старшиной, лежали на опушке леса и из-под кустов разглядывали старый поселок. Похоже, люди его порой использовали после Катастрофы, так как несколько зданий находились в относительном порядке. В одном точно сидели девицы и женщины, которых вежливо охранял пяток казаков. По крайней мере, они на наших глазах позволили им готовить ужин на дворовой кухне. И сами казаки тоже ели из этого котла.

Казаков насчитывалась как раз полусотня, а вот коней было под сотню, и человек двадцать сейчас вели табун на водопой к небольшой чистой речушке. Идиллия, чтобы ее!

– Леш, я с вами туда не ходок! – положив бинокль, зло сорвал былинку и разгрыз сладковатый стебель. – Ну что это за такое невезучее везение!

– Вась, ты чего? – опасливо покосился на меня лейтенант. – Чего барагозишь?

– Ты не понял еще? Иномиряне это! А мне неохота снова в карантин! Меня дома две невесты ждут! – Я стукнул кулаком по земле. – Глянь, винтовки какие антикварные. На снарягу глянь, одна кожа, латунь и сукно. А девушки? Какие-то гимназистки, как с картинки. И пара учительниц да пара служанок-поварих. И пулемет… ты когда видел картечницу Гатлинга? Ну, кроме как на картинках в книжках или в Интернете, или в старых фильмах? А тут вот она, стоит себе. Похоже, мои щуры-неупокои маху дали. – Как-то само собой получилось у меня называть ветеранов сначала пращурами, а потом и щурами. Ну а что, предки они и есть предки, пусть не мои. Но эти мужики погибли в той войне, в том числе и за меня. Так что я к ним постепенно стал относиться как к своим родственникам. Ну и что, что неживые? У меня вообще сложное отношение к жизни. Слишком я четко понимаю, что после смерти физической оболочки, то есть тела, далеко не все заканчивается для души. Хотя жизнь – это прекрасно! – Погоди, сейчас я политрука позову, спрошу.

И я слегка сосредоточился, вызывая к себе политрука. Нет, я могу его выдернуть, как морковку из грядки, с любой дистанции, он же на меня «заякорен». Но опять-таки, к щурам относятся вежливо.

Вместо политрука прибыл призрак сержанта.

– Чего звал, командир? – присев неподалеку от меня на склонившуюся ветку кустарника и даже не качнув ее, спросил он. – Политрука пока не тревожь, там девки умываются-переодеваются, спать готовятся. Пусть поглядит.

Ну да. По воинскому званию политрук старший. А так пацан пацаном, убили совсем молодым. Вот и пристрастился он на голых девок заглядываться. А что? Им точно не повредит, а человеку, точнее призраку, приятно. У каждого свои слабости. Те призраки, при помощи которых мы девчонок освободили в подземельях борделя, неделю не вылезали из постелей, всех проституток перепробовали. Ну а что, те им премию пообещали и честно отрабатывали по очереди.

– Да и ты пойдешь, старший. Слушай, с чего вы решили, что эти казаки – бандиты? – Я показал на крохотные фигурки в поселке.

– Ну, что ты хочешь, младший политрук, практически сразу из училища и на фронт. Раз погоны и казаки – значит беляки и бандиты. – Старший сержант хитро усмехнулся в пышные усы. А потом посерьезнел. – Я хоть и кадровый, воевать на Халхин-Голе начал, но сам из казаков, просто помалкивал об этом. Слишком не любят донцов НКВД и особый отдел. Но служил честно, это именно казачье дело – стране служить. Так вот – там казачий взвод и приписанные к нему – выздоравливающие из уланов под командованием вахмистра. Десять человек из ветеранов. Кроме того, профессор Панфилов и инженер Знаменский. Они просто вместе с казаками путешествовали от города к городу, попутчики. Плюс казачья полубатарея картечниц, причем без офицеров. Плюс охраняемые девицы-турчанки, их учительница и две служанки из какого-то пансионата. Похоже, казачков сюда занесло с русско-турецкой войны, про осаду Плевны разговоры ведут и про форсирование Дуная. Большинство раненых как раз на дунайской переправе и словили ранения. Казаки в большинстве молодые, но старший урядник, командир взвода, урядник, командир полубатареи, все уланы, пятеро приказных и семь казаков – люди бывалые и умелые, не в первом походе. Так что осторожнее. Вы хоть и те еще волки, но и тамошние ребята, – сержант кивнул на поселок, – не лаптем щи хлебают.

– Что будем делать, командир? – повернулся к лейтенанту внимательно выслушавший доклад нашего разведчика старшина.

– Сначала свяжемся со штабом, доложимся. Казаки девиц не режут и не насилуют, так ведь? – Леха оторвался от бинокля и повернулся к щуру.

– Так, обходятся со всем уважением, хоть и строго, – кивнул призрак. – Я так понял из разговоров среди казачков, дело в том, что девиц приказали вывести из какого-то румынского городишки. Ну, чтобы толпа не растерзала, и охранять до особого распоряжения, сам Скобелев команду дал. На пути вместе с картечницами и артиллеристами сюда и провалились, вроде как шальная пуля в телегу со взрывчаткой попала. А может, и не шальная. Не очень верю я в такие шалости – в полусотне километров от передовой боеприпасы рвутся. Да еще и гроза в тот момент была, молнии так и шарашили. Казачки с девицами здесь уже пару месяцев, собираются на юга идти, зимовать-то страшно.

– Раз они тут целых два месяца и до сих пор девок не тронули, а приказ выполняют – тем более торопиться некуда. Вызовем специалистов-переговорщиков, вирусологов, прочий люд, который начальство пришлет, а сами попытаемся в кустах отсидеться. Мне тоже совершенно не улыбается карантин. Меня дома ждут. – И Леха неторопливо, не качнув ни одной былинкой, отполз назад, за кусты. Ну а мы следом за ним – команда-то прозвучала. Хотя не отвертеться нам от карантина, ну никак.

1 сентября 2241 года, среда

Окрестности Санкт-Петербурга

Василий Ромашкин

В общем, дождались небольшого дирижбомбеля, который пролетел низенько-низенько и привез спецов и аппаратуру. Помогли ее разгрузить и разместить, намаялись в ночных зарослях. В конце концов я плюнул на все, тихонько свалил в сторону и завалился под кустом. Благо у меня термополог и тяжелый плед приторочены к сидору, есть что подстелить и во что завернуться. Осень на носу, прохладно становится.

Как оказалось, спецы не собирались волновать иномирян ранней побудкой, дали выспаться и девушкам, и казакам, свободным от службы. Кстати, казаки охраняли лагерь не по-детски, посты и секреты у них были грамотно расположены. Да еще лошадей навалом. А лошадка слышит и видит намного лучше человека.

Вообще же мне интересно, как они относятся к дирижаблям? Тут рядом воздушный коридор расположен, пусть и летаем мы с точностью плюс-минус пара десятков километров. Но вчера я видел один прошедший восточнее дирижабль, так что и иномиряне наверняка его заметили. Хотя вроде как в девятнадцатом веке все и появилось, воздушные шары и аэростаты.

…Ну а в десять часов по местному времени началось…

– Внимание, господа иномиряне. Приветствуем вас на нашей земле от имени правительства Северного Союза. – Мощные динамики разнесли на несколько километров приветствие старшего переговорщика.

10 сентября 2241 года, пятница

Ростов-на-Синей

Варвара Белова

– Вот, красавица, и твоя квартира. – Приветливая седая женщина, владелица доходных домов, открыла дверь ключом и пропустила Варю вперед. Кстати, по представлениям Беловой она совершенно не была похожа на капиталистку. – Проходи, осматривайся. Ремонт сделали на той неделе, сантехника вся новая. Плитка, телевизор, правда, не новые, поработавшие, но хорошие, еще не один год послужат. Стиральные машинки две, стоят в подвале, вход в прачечную с той стороны. График пользования там же. Стиральный порошок покупаешь сама, учти, самую дешевку не покупай. Печки «Булерьяны» к зиме проверим еще раз. Как, нравится?