Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

– Ходовая – второй установке. Расчет по местам, к бою готовы. – После чего мы с Витькой вытащили из постоянных креплений запасные коробки с лентами и установили рядышком с пулеметами. Так, если что, времени меньше тратится.

– Есть вторая! – отозвался старпом и отключился. Что сейчас творится в ходовой – представить сложно, но можно. Вообще, скорее всего, кэп сжал зубами чубук своей трубки и, сдавив ручищами поручни ограждения, отрывисто бросает команды. Старпом как командир нашей БЧ-2 лихорадочно чертит на прозрачном планшете сектора вероятных атак самолетов, что, как назойливые мухи, крутятся километрах в трех, не решаясь напасть, и то ли ждут подкрепления, то ли собираются свалить, так как внезапная атака у них явно не вышла. Здорово, кстати, выкрашены самолеты, над Балтикой их еле видно. Чуть я зевни, и они вполне могли бы внезапно навернуть.

Пропеллеры левого борта сначала замедлились, превратившись из прозрачного марева во вполне наблюдаемый круг, потом остановились и, разогнавшись, начали вращаться в другую сторону, реверсом помогая поскорее развернуть наш немалый дирижабль «на пятачке», отчего корабль здорово накренился, а в трюмах и в каютах посыпалось все, что не закреплено. Сразу после этого двигатели по новой заработали в обычном режиме, разгоняя корабль в противоположном от бандитов направлении. Кроме того, они чуть развернули дирижабль, прижали корабль к земле, ограничивая вражеским самолетам сектор атак только верхней полусферой, да и в случае аварийной посадки меньшая высота значительно выгодней. С другой стороны, сверху могут сыпануть небольшие самодельные ежи из арматуры, каждый самолетик вполне способен нести по паре сотен килограммов. Такая штука здорово рвет обшивку и баллонеты.

– Командир, там впереди зенитки! – рядом со мной материализовался политрук. Я уже забывать стал, что неупокоев «заякорил». – Три штуки, семидесятишестимиллиметровые.

– Блин! Где? – Я ткнул пальцем в клавишу боевой связи. Она до сих пор у нас не была включена, обычно ее включают с ходовой. – Ходовая – ответь второй установке. Прямо по курсу зенитная батарея среднего калибра! Где, политрук?

– Ты почуешь, там сержант и красноармеец рядом с позициями. Обозначать себя нельзя, рядом очень сильный некромант. Но ты же «якорь»! – Политрук переместился ко мне и ткнул пальцем в приближающиеся развалины какого-то завода. – Там! И я туда, буду «маяком» на третьей пушке!

– Вторая установка, командуй!

Оба-на, кэп мне управление передал. Во рту пересохло от волнения, никогда я не командовал кораблем.

– Так! Левый борт – дизеля реверс! Правый борт – самый полный вперед! Всем огневым точкам – огонь по моим трассам! Внимание, там три орудия!

Несколько секунд ничего не происходило, и за это время я успел «выцепить» внизу своих подопечных, причем очень точно. Кстати, насколько должен быть силен некромант, чтобы его стали опасаться эти самые подопечные? Они ведь очень сильные товарищи, я совсем не уверен, что справился бы одновременно с тремя, коли дошло бы до драки.

А потом стало не до размышлений. Двиглы левого борта изо всех сил потянули наш корабль назад, а правый борт толкал вперед. И дирижабль плавно начал разворачиваться на месте, при этом опять нехило накренившись и предоставив великолепный сектор для огня из моей установки.

И я долбанул короткими очередями по ближайшей из пушек. А за мной заговорили все установки правого борта, обрушив вниз шквал свинца и устроив там настоящий ад. Корпус корабля вибрировал, стоял грохот, латунным градом сыпались вниз стреляные гильзы.

Я успел перекинуть огонь на вторую зенитку, и следом за мной ударили остальные, когда вторая и третья плюнули в нас длинными вспышками пламени из своих трехдюймовых стволов. И кормовой дизель правого борта разлетелся в огненном шаре, оставив огромную дыру в обшивке. Второй снаряд прошел мимо дирижабля и расцвел под хмурым небом черной кляксой взрыва.

Старичок «Горнорудный» содрогнулся, охнул, застонал всеми стрингерами и шпангоутами, но продолжал поливать свинцовым ливнем обнаруженные зенитки и превратил их огневые позиции в небольшие торнадо. Тем более что вторая и третья пушки сами себя обнаружили. Но два пулемета в смотровой галерее молчали, а из пробоины вырывались дымные и чадные языки пламени, стекая по внешней обшивке горящей соляркой.

Снаряд, который мы словили в двигло, все-таки сделал одну положительную вещь. Он замедлил вращение корабля вокруг своей оси. И потому, хоть дирижабль и стал выравниваться вертикально, по оставшимся зениткам все еще работали установки правого борта, две казематные, моя верхняя правая и еще две на смотровой галерее. Соответственно установки левого борта помалкивали, но недолго. Пиратские самолеты решили, что пришла их смена.

Сзади меня рявкнули пулеметы Витьки, прогрохотала кормовая счетверенка, заработал левый носовой каземат. Что-то щелкнуло, как кнутом; тренькнуло, лопнуло, вылетело оргстекло надо мной, получившее рядок кругленьких аккуратных пробоин. Сзади вскрикнул Витька, и что-то грузно упало на палубу поста.

А надо мной, затенив на пару мгновений боевой пост, пролетел небольшой двухмоторный самолет, сверкая вспышками в открытом бортовом люке.

И получил от меня навскидку кроме нескольких простых трассеров пару десятков тяжелых МДЗ в борт и крыло. После чего резво полетел вниз, вращаясь и бултыхая на страховочной лонже выпавшим из люка стрелком. Отдельно летело отрубленное очередью левое крыло со все еще работающим двигателем.

Обернувшись, я сквозь пороховую гарь на боевом посту оглядел небосвод в поисках противника, но нет, никого. Только счетверенка продолжала увлеченно долбить длиннющими, на расплав стволов, очередями.

А посреди ставшего тесным поста лежал, раскинув руки и булькая кровью изо рта и дыр в груди, Витька.

3 сентября 2241 года, вторник

Новая Астрахань

Варвара Белова

– Вай, красавицы, зачем так говорите? – Невысокий казах, уже старый, с хитрыми узенькими глазами на загорелом дочерна лице, сверкнул вставными зубами в улыбке. – Отличные арбузы! Сладкие, как любовь таких девушек!

– С чего это вы взяли, что наша любовь сладкая? – засмеялась Варя, подбрасывая довольно увесистый плод в руках. Вообще-то она очень сильная девушка, на тренировках спокойно приседала со стокилограммовой штангой на плечах, да и гири в полтора пуда весом ей не казались особо тяжелыми. – Вдруг она наоборот, жгучая, как горький перец?

– Вах, она еще точно обжигает как огонь и ласкает как волна! – Дедок засмеялся, с удовольствием глядя на русскую красавицу. – Слушай, дочка, тебе жених не нужен, а? У меня племянник такой батыр, всех на поясах борет. Но глупый, жениться не хочет, а еще офицер, старпомом служит на мониторе.

– Нет, дедушка, спасибо, у меня есть жених. – Варя еще раз подкинула арбуз и, приложив к уху, слегка постучала пальцами. Огромная ягода гулко зазвенела. – Этот берем!

Расплатившись с довольным дедком, Варя и Слава неторопливо отошли от немаленькой кучи арбузов и встали на крытой остановке. Тут хоть солнышко так сильно не пекло.

– Слушай, ну здесь жарища! – Слава обмахивалась здоровенным веером. – То ли дело на северах было, прохладно, свежо, морем пахнет.

– Слав, тут тоже морем пахнет. Вон до Каспия рукой подать, – засмеялась Белова, перекладывая сумку с арбузом из одной руки в другую. – Сейчас приедем в гостиницу, залезем в душ, ополоснемся и слопаем этот арбузик.

– Ага, арбузик. – Слава покосилась на простую брезентовую сумку. – Всего-то девять килограмм. Потом бегать будем с тобой ночью.

– Ничего, добежим. Главное – арбуз! Ты же знаешь, как я их люблю. – Варя подошла к киоску рядом с остановкой и принялась читать передовицы выставленных газет и журналов. Вдруг она побледнела и выронила сумку из рук. Арбуз звонко лопнул, развалившись ровно на две части, но Варя на это не обратила ни малейшего внимания.

На первой полосе газеты «Воздушный Флот» была большая фотография поврежденного и обгоревшего дирижабля. Передовица называлась: «Дирижабль «Горнорудный» принял неравный бой с пиратами».

– Варька, ты чего? – подскочила к подруге Слава и, увидев заголовок, кинулась к окошку киоска.

– «Воздушный Флот», пожалуйста! – Получив газету, Слава быстро перечитала статью и нашла список погибших авиаторов.

– Жив твой Ромашкин, Варь! Вот, смотри, тут на второй странице есть его фотка и подпись: «Бортстрелок Василий Ромашкин неподалеку от сбитого им пиратского самолета». Так, а вот «Командир и старпом «Горнорудного» на позициях уничтоженной зенитной батареи». А вот «Спецназ егерей выходит преследовать отступивших бандитов», «Коронеры собирают трупы уничтоженных бандитов для опознания и следственных действий», «Коронеры извлекают тела пиратов из разбитого самолета», «Начальник Следственного комитета осматривает самодельную зенитку». Так что Васька жив! Чего ревешь? – Слава обняла Белову и усадила ее на скамейку, кивком поблагодарив вставшую пожилую женщину. Та достала из сумочки серебряную фляжку и, открыв, протянула Варе.