Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

– К черту, командир!

И я рванул к ожидающим меня егерям. Сзади снова полыхнули фотовспышки, репортеры из «Воздушного транспорта» и «Вестей Старой Руссы» зверствовали. Заставляли меня стоять с умной мордой лица неподалеку от сбитого самолета и держать в руках трофейный СГМБ, тот самый, из которого убили Витьку. Хороший ротный пулемет под тяжелый патрон 8х63, мощный и надежный, но попал не в те руки и наделал дел. Продам его, а деньги перегоню на счет фонда, который помогает сиротам. Не хочу такой памяти о друге, мне и хороших воспоминаний достаточно.

31 августа 2241 года, вторник

В лесах на севере России

Мария Демидова, одержимая

По чистому, уже почти осеннему северному лесу с желтеющими и алеющими листьями кустарников и деревьев и яркой зеленью елей бежала молодая темноволосая девушка в джинсовом костюме. Бежала легко, с удовольствием, не замечая расстояний, наслаждаясь каждым мгновением. Около небольшого ручья девушка остановилась, сняла с себя рюкзачок, бросила его на большой мшистый камень. Аккуратно сняла куртку, рубашку, осталась в лифчике и замерла на берегу, превратившись в живую статую. Замерла надолго, совершенно не двигаясь и, кажется, не дыша. Потом внезапно резко наклонилась и выдернула из воды крупного хариуса.

Коротким ударом разбив рыбине голову о камень, девушка быстро и ловко выпотрошила тушку и тут же, на валуне, распластала вдоль хребта. Потом, щурясь от удовольствия, начала поедать свежеприсоленное жирное мясо.

– Красота! – облизывая полные губы, произнесла девушка, прислушиваясь к своему голосу и наслаждаясь им. – Хорошо быть живой!

И пару раз плеснула воды из ручья в лицо. Взвизгнула от ледяной воды и сунулась в рюкзачок за полотенцем. Растерев лицо и плечи, девушка приспустила лифчик и помассировала груди.

– Надо поскорее найти себе парня. Надоело уже саму себя удовлетворять! – хмыкнула она, еще раз проведя ладонями по возбужденным соскам. – Нет, надо парня, помоложе, пободрее. Затрахать его до потери сознания. А там погляжу, что с ним делать дальше. Может, убью. А может, и нет.

И звонко засмеялась, как будто сказала что-то очень веселое.

Из соседних кустов раздалось приглушенное рычание.

– Да помню я про тебя, красавица. Иди сюда, вот тебе вкусненькое. – На траву около кустов упали рыбьи потроха и голова. – Кушай, моя дорогая.

Вылезшая из укрытия молодая росомаха с удовольствием захрустела угощением. Скоро две недели, как эта странная парочка бежала по северным лесам: молодая девица-одержимая и молодая же росомаха, незнамо почему привязавшаяся к этой девчонке.

31 августа 2241 года, вторник

Развалины Санкт-Петербурга

Василий Ромашкин

– Ну что, шпак гражданский, отпустили тебя? – Мне в плечо ткнул своим немалым кулачищем командир егерей, лейтенант Коломанский, Лешка по имени и «Крошка» по позывному. – Так, бойцы, это Василий Ромашкин. Позывной «Комарик», сержант артиллерийской разведки гренадерской орденов Суворова и Красного Знамени Энской дивизии. Мы вместе срочку тянули. Так, Вась, идешь под командование к сержанту Зимину, во второе отделение. Ты все так же некромантишь? Кто ты сейчас по уровню – магистр?

– Я давно квалификацию не проверял, командир, – становясь в строй по указке сержанта, ответил я. – Но, наверное, гросса уже перешагнул.

– Ну ты ваще! И до сих пор просто бортстрелок? – Леха покрутил пальцем у виска.

Ну да, Леха всегда был четко мотивирован – служить честно, делать карьеру по максимуму. Я на срочке изо всех сил не напрягался, сержанта получил не по своей воле, можно сказать. Просто мое отделение, временно данное мне под командование, загнало и обезвредило небольшую банду отморозков, пришедших с юга Пустоши. Вот командование и повесило мне лычки в качестве поощрения, зачтя за сержантскую школу мое среднее специальное.

А Коломанский пер буром, учился изо всех своих немалых сил и сумел выбить направление на офицерские курсы. Выпуститься должен был младлеем, курсы это не высшее командное. А сейчас уже лейтеха, командует взводом егерей. Молодец, парень!

– Налево. Взвод, бегом – марш!

И егеря-разведчики неторопливой вроде бы, но ходкой рысью потянулись по едва видимым следам отступающих бандитов. Впереди бежали два бойца с небольшими песиками, карликовыми пинчерами. Собачки и мины унюхают, и о возможной засаде предупредить смогут. А не предупредят песики – у меня есть своя разведка, ветераны РККА уже впереди, идут по следу.

Я шел среди своих и был своим. Удивительное ощущение общности опытных головорезов. Ой, не зря мы, разведка (я среди гренадеров службу начал, закончил в разведвзводе), считаемся элитой армии, в нас такое вколачивают, что некоторым даже и не снилось. И жутко не хватает порой именно такого – быть волком в стае волков. Вот вроде бы служба моя в Воздушном Флоте не самая мирная, с тяжелыми пулеметами связана, со смертоносными машинками – но я просто охранник. Бортстрелок гражданского дирижабля. Эх, если бы не моя дикая нелюбовь к армейской дисциплине – тоже остался бы служить дальше! Но не могу, надоело жить по уставу. Срочку я обязан был отслужить как здоровый мужчина. А вот оставаться в армии дольше положенного не стал, не мое это.

Через двенадцать часов мы остановились на берегу озера. Преследование прошло спокойно, ни мин, ни засад. Нашли двух добитых бандитов, видимо, не потянули общего темпа отступающего отряда. У обоих – остаточные следы одержимости. Ой и не нравится мне все это!

– Ну вот. Седой, разворачивай станцию, отстучись на базу: «Преследование вывело к озеру, есть следы четырех лодок. Предположительно бандиты продолжили бегство по воде. Нужна авиаразведка. Готовы дать наземное целеуказание». Остальным – привал! Дежурство по графику, организовать помывку личного состава и приготовление завтрака. – Леха широко зевнул. Ну да, мы все спать хотим, бежали всю ноченьку. Хорошо, что луна светила так, что можно иголки собирать.

– Командир, рыбалку разрешишь? – Не то чтобы я был против сухого пайка. Но когда вот так, в паре сотен метров, бьет крупный окунь – грех не попробовать натягать. Это у разведки удочек нет, а у меня в сидоре два телескопических спиннинга всегда лежат.

– Давай. Хорошая жареха не помешает. О, так у тебя и второй спиннинг есть? Тогда пошли, на пару поблесним, да и поболтаем. – Коломанский выцепил у меня одну из удочек, получил коробочку с блеснами, и вскоре мы на пару чертили лесой окуневый «котел», вытягивая на берег здоровых, килограмма по полтора-два, горбачей.

– Вот так и живу, Вась. С удовольствием служу, заодно учусь сейчас на третьем курсе Новосаратовского политеха, на заочно-дистанционном физмате. Женился, дочке три года, сына с Настеной ждем. А ты как? – Леха подсек очередного окуня и потащил его к берегу.

– Да нормально. Пока не женат, хотя уже активно думаю на эту тему. Служу в Гражданском Воздушном Флоте, дома, в авиаотряде Ростова-на-Синей. Хочу вылетать стаж и поступить в Военно-воздушную академию учиться на офицера-воздухоплавателя. – Я задумчиво поглядел на бочажок с двумя дюжинами горбачей. Еще десятка три жарились на углях длинного костра, вокруг которого расселись отдыхающие егеря. – Хватит рыбы, пожалуй? А то обожремся.

– Хватит, ты прав. Надо приказать старшине распорядиться, чтобы на каждое отделение по такой раскладушке было. Мы в озерном краю служим, выходов хватает. Иногда можно и свежатинки поесть. Иванов, принимай добычу. – Леха начал собирать свой спиннинг.

Я тоже собрался, пара егерей шустро повытаскивала добычу из бочажка, нанизала рыбьи жабры на срезанные ивовые прутья и утащила разделывать. Чистить крепкую окуневую чешую никто не собирался, просто потрошили, снимали шкуру и, насадив на ошкуренный сучок, устраивали около тлеющих углей. Проще некуда, но запах над озером шел – обалдеть!

– Командир, тут мы такое нашли! – Около меня неожиданно материализовался политрук, заставив лейтенанта отшатнуться. – В семнадцати километрах отсюда, на северо-западе. Около тридцати девушек и женщин в самодельной тюрьме. Там руины поселка, и какая-то банда силком девок держит. Не пираты, это точно, но тоже бандиты. Какие-то белоказаки, что ли. Сорок семь бойцов, вооружены винтовками и пулеметами. Как с картинки про Гражданскую. С шашками, в папахах, черкесках. Кони у них и три большие лодки.

– Точно девок силком держат? – Леха при упоминании о банде резко подобрался, и сейчас передо мной стоял не старый приятель, а жесткий профи – егерь, командир. – Взвод, подъем, боевая тревога! Костры залить, проверить снаряжение, выход через пять минут. Мартын, собери рыбу, в темпе наделай бутеров. На ходу поедим, не помешает.