Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

на нашу сторону. Все больше и больше молодых людей присоединялись к нашим вооруженным силам».

Президент Линдон Джонсон работает по телефону в Овальном кабинете. «Джонсон знал, как ухаживать за людьми, — вспоминал его будущий вице-президент Хьюберт Хамфри. «Он был прирожденным любителем политики … Он знал, как сделать массаж сенаторам. Он знал, кого он мог просто оттолкнуть, он знал, кому он мог угрожать, и, прежде всего, он знал, с какими ему придется проводить время и подпитывать их, брать с собой, чтобы убедиться, что они идут».

«Они стали настолько могущественными в Дельте, что начали наступление, — вспоминал Нил Шихан. «Вы могли слышать вооружение вьетконговцев, потому что, когда мы вступили в контакт с подразделением основных сил еще в начале 62-го, у них был только один пулемет на батальон. Это был спорадический огонь. Позже, когда вы вступали в контакт, он перерастал в барабанный огонь из автоматического и полуавтоматического оружия. Они разрушали стратегически важные деревушки, сбрасывали один аванпост за другим».

Вскоре стало «совершенно ясно», признал глава ЦРУ, что некоторые начальники провинций и высшие командиры Дьема просто лгали о том, как хорошо идет война, преднамеренно вводя американцев в заблуждение радостной статистикой, которая имела мало общего с реальностью. По некоторым оценкам, 40% южновьетнамской сельской местности, а вместе с ней и более 50% населения, фактически оказались в руках Вьетконга. В одной провинции к югу от Сайгона только 45 из 219 стратегических деревень все еще обеспечивали безопасность своих жителей.

Проблемы были и в городах. Католики, лишенные особого статуса, которым они пользовались при Дьеме, боялись будущего и открыто конфликтовали с буддистами. Буддисты, чьи протесты помогли положить конец режиму Дьема, были недовольны новым правительством, которое не обеспечило защиту их веры и не обеспечило путь к миру, на который они надеялись. Они также были разделены между собой, но растущая фракция пришла к вере в то, что стало называться «Третьей силой» — урегулирование путем переговоров, которое избавит их страну от инопланетного американского присутствия.

Роберт Макнамара назвал ситуацию «очень тревожной». Он предупредил президента, что если ситуация не изменится в течение двух-трех месяцев, Южный Вьетнам может быть потерян. Он предложил четырехмесячную программу, призванную убедить Ханой, что в его интересах прекратить поддержку Вьетконга: полеты U-2 над Северным Вьетнамом; Диверсионные группы АРВ сбрасывались с парашютом, чтобы взорвать железнодорожные и автомобильные мосты; Американские эсминцы патрулируют Тонкинский залив для сбора разведданных в поддержку атак южновьетнамских коммандос вдоль побережья Северного Вьетнама. Все это должно было храниться в тайне.

Джонсон подписался. Он решил не быть «президентом, который видел, как Южная Азия пошла по пути Китая», сказал он. «Я хочу, чтобы [южные вьетнамцы] подняли свои задницы, ушли в эти джунгли и выбили к черту некоторых коммунистов», — сказал он. «А потом я хочу, чтобы они оставили меня в покое, потому что у меня есть более важные дела прямо здесь, дома».

ТОЛЬКО ОДНА ЦЕЛЬ

Были изменения и беспорядки в Северном Вьетнаме, как и в Сайгоне и Вашингтоне, хотя американцы мало знали об этом. На девятом партийном пленуме, который по совпадению начался в Ханое 22 ноября 1963 года, в день убийства президента Кеннеди, политбюро спорило о том, как лучше вести войну. Два «старших брата» Северного Вьетнама — Советский Союз и Китай — давали противоречивые советы. Советы, выступавшие теперь за мирное сосуществование, а не за открытую конфронтацию с Западом, советовали проявлять осторожность. Китайцы обвиняли Москву в «ревизионизме» и продолжали призывать к всемирной революции.

Хо Ши Мин больше всего симпатизировал Советам; он по-прежнему был обеспокоен тем, что его страна остается хрупкой, и считал, что лучше вести затяжную партизанскую войну, чем усиливать конфликт на юге и заставлять американцев играть более активную роль в войне. Он оставался любимой фигурой, но теперь делил власть с более молодыми и нетерпеливыми лидерами.

Первый секретарь партии Ле Зуан, более близкий к китайцам, утверждал, что пришло время нанести удар, и наметил новую военную стратегию, направленную на окончание войны в 1964 году. проникновение на юг, в то время как Вьетконг набрал больше людей и накопил больше оружия. Затем, применяя обычную тактику и крупные соединения, они наносили массовые потери «марионеткам» ВСРВ.

К концу 1965 или началу 1966 года, когда южновьетнамские силы будут достаточно измотаны и деморализованы, начнется вторая фаза, или «генеральное наступление, всеобщее восстание», — одновременные атаки на южновьетнамские города. Ослабленные южновьетнамские силы не смогут сопротивляться, пока народ восстанет и захватит власть вместе с военными, как это было во время августовской революции 1945 года. «Нейтралистское» правительство под контролем ФНО обратится к Соединенным Штатам с просьбой оставлять.

На публике Хо Ши Мин (у микрофона) и секретарь партии Ле Зуан (слева от Хо) выступили единым фронтом. В частном порядке все было сложнее.

Политбюро дебатировало две недели. Когда Хо возразил плану Ле Зуана, молодой человек заявил, что он слишком робок; два самых важных решения, которые принял Хо, — не выступать против возвращения французов в северный Вьетнам в 1945 году и согласиться на временный раздел Вьетнама в 1954 году — были тому доказательством, заявил он. В конце концов, Ле Зуан одержал победу, и когда голоса вот-вот должны были быть поданы, и Хо понял, что проиграет, он вышел из комнаты; с тех пор, хотя он всегда оставался символом революции, его реальная власть над повседневными операциями уменьшалась, а власть Ле Зуана увеличивалась.

После встречи, когда полки северовьетнамских войск готовились к движению на юг, Ле Зуан и его союзники методично чистили умеренных членов партии, которые не соглашались с ними. Сотни так называемых «правых» и «ревизионистов» были понижены в должности, уволены, заключены в тюрьмы или отправлены в «лагеря перевоспитания». «Дядя [Хо] колеблется, — сказал Ле Зуан, — но, когда я уезжал из Южного Вьетнама, я уже все подготовил. У меня только одна цель — окончательная победа».

ВОЙТИ ИЛИ ВЫЙТИ

Не зная, что планируют коммунисты в Ханое, американские военные планировщики боролись с текущими проблемами в Сайгоне. Генерал «Большой» Дуонг Ван Минь, самый важный член военной хунты, стоявший сейчас во главе Сайгона, оказался по-своему независимым, как и Дьем. Минь хотел заменить финансируемую США программу «Стратегический Гамлет» новой схемой, которая позволила бы крестьянам оставаться в своих домах. Он хотел, чтобы в сельскую местность приезжало меньше американских советников; по его словам, они напоминали