Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

Во всяком случае, в последний год своей жизни он становился все более осторожным, намекая своим помощникам в последние месяцы, что он хочет уйти из Вьетнама после своего переизбрания в 1964 году.

Несколько авторов, а также кинорежиссер Оливер Стоун пошли еще дальше и заявили, что Кеннеди не просто говорил о том, чтобы уйти, — они утверждают, что он незаметно начал полный уход в момент своего убийства. В качестве доказательства они приводят его постоянный отказ ввести в войну американские сухопутные войска, несмотря на призывы высших советников; заявление от октября 1963 г. о том, что к концу года будет отозвана тысяча американских военных советников; выпуск в этом месяце Меморандума о действиях в области национальной безопасности (NSAM) 263, который, по их мнению, демонстрирует далеко идущую политическую инициативу по ослаблению приверженности Америки Сайгону, политика, которая затем якобы была отменена в NSAM 273, первом таком документе, выпущенном при Линдоне Джонсоне (В фильме Стоуна JFK оба документа показаны вместе, а в саундтреке звучит зловещая музыка); и убеждение Кеннеди, особенно выраженное в его телеинтервью Уолтеру Кронкайту 2 сентября 1963 года, что, в конце концов, это была война, в которой сами южновьетнамцы должны были выиграть. Некоторые также ссылаются на частные комментарии Кеннеди о том, что он полон решимости выбраться из Вьетнама любой ценой.

Это соблазнительная линия рассуждений, но, в конечном счете, доказательства этого тезиса о «начинающейся абстиненции» слабы и противоречивы. То, как я интерпретирую пару важных встреч в Белом доме 2 и 5 октября 1963 года, например, состоит в том, что в тот поздний час Кеннеди все еще не был уверен в том, каким путем идти во Вьетнаме, и, более того, что он не дал предложение о выводе тысячи человек очень много думало. «Мое единственное замечание по поводу этого [вывода войск], — говорит он в какой-то момент, — заключается в том, что это ведет к своего рода… если война не будет продолжаться хорошо, это будет выглядеть так, как будто мы были чрезмерно оптимистичны, и я не… я не уверен, что мы… я хотел бы знать, какую выгоду мы получаем от объявления тысячи». Может ли это быть уловкой со стороны президента, как утверждают сторонники этого аргумента, призванной скрыть его тайную решимость вывести Америку из конфликта? Возможно, но убедительных доказательств этому аналитики не приводят. Что касается двух NSAM, разница между ними незначительна: 263 не означали необходимого ослабления американской приверженности Южному Вьетнаму, в то время как 273, одобренный Джонсоном через несколько дней после смерти Кеннеди, продемонстрировал фундаментальную преемственность с более ранним документом и с различными другие послания высокого уровня в октябре и ноябре.

Снова и снова в осенние месяцы высокопоставленные чиновники задавали твердый тон в своих публичных заявлениях о войне. Сам Кеннеди в том же самом интервью Кронкайту, в котором он сказал, что сами вьетнамцы должны будут выиграть борьбу, заявил, что уход Соединенных Штатов будет ошибкой. В последующие недели он продолжал публично клясться в стойкости и отвергать размежевание. Его речь, назначенная на 22 ноября в торговом центре Dallas Trade Mart, куда он так и не доехал, включала следующие слова: «Мы в этой стране, в этом поколении, являемся сторожами на стенах свободы… Наша помощь… народам может быть болезненной, рискованно и дорого, как сегодня в Юго-Восточной Азии. Но мы не смеем утомиться от этой задачи».

Дело здесь не в том, чтобы отрицать утверждение сторонников теории начального ухода, что публичные комментарии могут очень мало рассказать нам о личных намерениях и планировании; скорее, это означает, что постоянные публичные заявления Джона Кеннеди и его помощников о важности борьбы во Вьетнаме для безопасности США еще больше уменьшили их пространство для маневра. Кеннеди, приверженный скорейшему выходу из конфликта, несомненно, хотел бы иметь как можно больше свободы действий. Он был бы более загадочным в своих публичных заявлениях и проинструктировал бы своих помощников быть такими же, и был бы менее пренебрежительным к изучению возможного урегулирования конфликта путем переговоров.

Более того, президент, решивший покинуть Вьетнам независимо от состояния войны, был бы более сдержанным в отношении одобрения противостояния между южновьетнамским лидером Нго Динь Дьемом и диссидентскими генералами. Начиная с конца августа действия Кеннеди указывают на то, что он смирился с необходимостью устранения Дима (хотя кажется очевидным, что он никогда не собирался убивать Дима). Когда он иногда выражал неуверенность в возможности переворота, то только из страха, что он может потерпеть неудачу. Большой вопрос здесь заключается в том, понимал ли Кеннеди Кеннеди, что соучастие Америки в перевороте повысит ответственность Америки за последующие события в Южном Вьетнаме, тем самым затруднив вывод войск. Ответ остается затруднительным, отчасти потому, что ни он, ни его советники, похоже, не задумывались над этим вопросом. До изгнания Дьема Кеннеди, похоже, считал, что смена правительства может фактически ускорить уход США — новые лидеры в Сайгоне проведут необходимые реформы, завоюют большую общественную поддержку за счет Вьетконга и позволят Соединенным Штатам сократить и в конечном итоге устранить его присутствие. После переворота он, возможно, остался в этой вере, но он также чувствовал, что этот сценарий, даже при самых благоприятных обстоятельствах, материализуется через много месяцев. В краткосрочной перспективе, как понял Кеннеди, американское обязательство было глубже, чем когда-либо прежде, особенно ввиду убийства Нго. В телеграмме Лоджу от 6 ноября Кеннеди признал причастность США к перевороту и говорил об «ответственности» Америки за помощь новому правительству в достижении успеха.

По всей вероятности, Кеннеди в момент своей смерти оставил свои варианты во Вьетнаме открытыми, играя в выжидательную игру. Именно так поступают успешные политики с неприятными политическими проблемами, особенно когда на горизонте маячат крупные выборы. Они хеджируют. Его решения по Вьетнаму с 1961 года значительно увеличили участие его страны в войне, но обычно это были компромиссные решения между крайностями американизированной борьбы и ухода американцев, которые он считал одинаково неприятными. За день до своей смерти Кеннеди сказал помощнику Майклу Форрестолу, который собирался отправиться с визитом в Индокитай, что он хотел бы увидеть его снова в ближайшее время, чтобы спланировать, что делать в Южном Вьетнаме. Форрестол вспоминал разговор:

Он сказал: «Я хочу начать полный и очень глубокий обзор того, как мы попали в эту страну, что мы думали, что делаем, и что мы теперь думаем, что можем сделать». Он сказал: «Я даже хочу подумать о том, должны ли мы быть там». Он сказал, поскольку это, конечно, было в контексте избирательной кампании, что он не