Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

о войне, слушать не только слышать, но и слышать многочисленные независимые голоса, предсказывающие гигантские, возможно, непреодолимые препятствия впереди, учитывая хроническую слабость к югу от 17-й параллели.

В конечном счете, именно эта безрадостная ситуация в Южном Вьетнаме в конце 1964 — начале 1965 года, а не какие-либо личные качества Кеннеди, является единственной и наиболее важной причиной предполагать, что он предпочел бы отказаться от американизированной войны во Вьетнаме. Сегодня легко забыть отчаяние, которое это состояние породило у широкого круга информированных наблюдателей, как американских, так и иностранных, которые воочию видели политическую борьбу в Сайгоне и повсеместную усталость от войны и растущий антиамериканизм по всему Югу. Многие из тех, кто всегда с энтузиазмом поддерживал приверженность США Южному Вьетнаму и кто сделает это снова через несколько месяцев после ввода американских войск, в эти месяцы открыто заявляли, что Вашингтон не обязан проявлять упорство в таких обстоятельствах и что могут быть нет другого выхода, кроме как уйти. В декабре 1964 года газета The Washington Post, позже ставшая ястребиным голосом в отношении войны, писала: «Становится все более очевидным, что без эффективного [Сайгонского] правительства, поддерживаемого лояльными военными и своего рода национальным консенсусом в поддержку независимости, мы ничего не можем сделать для Южного Вьетнама. Экономическая и военная мощь Соединенных Штатов… не должна быть потрачена впустую в тщетных попытках спасти тех, кто не желает быть спасенным».

Резкая, но проницательная оценка, к которой Джон Ф. Кеннеди скорее прислушался бы, чем его преемник.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. РЕКА СТИКС. ЯНВАРЬ 1964–ДЕКАБРЬ 1965

Две вьетнамские женщины делают все возможное, чтобы продолжать свою повседневную жизнь, несмотря на присутствие недавно прибывших американских морских пехотинцев, патрулирующих возле Дананга, апрель 1965 года.

ТОТ, КТО СЕГОДНЯ ПРОЛИВАЕТ СВОЮ КРОВЬ

Дентон Уинслоу Крокер-младший родился 3 июня 1947 года, старший из четырех детей. Его отец и однофамилец был биологом. «Он был капризным ребенком», - вспоминала его мать, Жан-Мари. «Мы не спали с ним ни днем, ни ночью. Мой муж был замечательным отцом, очень любящим и внимательным. Он ходил с ним по полу. И однажды он сказал: «Он - обычный маленький магнат, раз управляет нашей жизнью». Отсюда и пошло имя. Мы назвали его Моги».

Моги вырос в студенческих городах: Итака, Амхерст, Уотервилль, штат Мэн, и, наконец, Саратога-Спрингс, куда семья переехала в 1960 году, когда ему было тринадцать лет. Он был очень близок со своей сестрой Кэрол. «У нас был большой двор, где они играли», - вспоминала его мать. «И он часто приглашал Кэрол. Однажды она сказала мне: «Братья заботятся о тебе, когда ты боишься собак». Так что она во многом зависела от него».

Он был необычным мальчиком. Умный, независимый и слишком близорукий, чтобы хорошо заниматься командными видами спорта, он любил книги об американской истории и американских героях. В двенадцать лет он завел дневник, в котором следил за событиями холодной войны. «Я ненавижу красных!» - писал он и восхищался теми, кто оказался готов пожертвовать собой ради дела. Призыв президента Джона Ф. Кеннеди к американцам спросить, что они могут сделать для своей страны, отражал идеи, которых он придерживался с детства.

«Однажды вечером, - вспоминала его мать, - когда я читала Дентону перед сном, я выбрала отрывок из «Генриха V»: «Кто сегодня прольет свою кровь со мной, тот будет моим братом... И джентльмены в Англии, которые сейчас лежат в постели, будут считать себя проклятыми за то, что их здесь не было, и будут дешево ценить свои мужские достоинства, пока любой говорит, что сражался с нами в День святого Криспина». Именно такие вещи заставили Дентона захотеть стать частью чего-то важного и храброго».

Моги Крокер читает об одном из своих многочисленных героев, Уинстоне Черчилле.

САМЫЕ СПОСОБНЫЕ МУЖЧИНЫ

Трагедия вознесла Линдона Джонсона на пост президента в ноябре 1963 года. И он не чувствовал себя полностью ответственным, пока не встретился с избирателями в следующем году. Но его амбиции в отношении своей страны были столь же велики, как и у его героя Франклина Рузвельта. В своем первом обращении к Конгрессу США он объявил «безоговорочную войну бедности», и за годы своего пребывания в Белом доме возглавил борьбу за принятие более двухсот важных законодательных актов — Закона о гражданских правах 1964 г. Закон об избирательных правах 1965 года, федеральная помощь образованию, программа «Хед Старт», «Медикэр» и целый ряд законопроектов, направленных на искоренение бедности в Америке — все это составляющие того, что он называл «Великое общество».

В международных делах Джонсон, по общему признанию, был менее уверен в себе. «Иностранцы не такие, как люди, к которым я привык», — сказал он однажды. Чтобы справиться с ними, он оставил на своем посту всех высших советников своего предшественника — Дина Раска в штате, Роберта Макнамару в министерстве обороны, Макджорджа Банди в качестве советника по национальной безопасности. «Вы — люди, которым я больше всего доверяю», — сказал он им. — Вы самые способные люди, которых я когда-либо видел. Дело не только в том, что вы друзья президента Кеннеди, но в том, что вы лучшие в любом месте, и вы должны остаться. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной».

Публично Джонсон пообещал, что «эта нация будет выполнять свои обязательства от Южного Вьетнама до Западного Берлина». Но в глубине души непрекращающаяся борьба в Индокитае наполняла его страхом. «Я чувствую себя так, как будто схватил большого сочного червя, — сказал он помощнику, — с правым острым крючком посередине».

Президент выступил против переворота, в результате которого был свергнут и убит Нго Динь Дьем, опасаясь, что это ухудшит ситуацию. Это было. Оптимизм посла Лоджа в отношении нового руководства Сайгона продлился всего несколько недель. Генералы ругались. Генерал Пол Харкинс, который выступал против переворота, и Генри Кэбот Лодж, который его продвигал, почти не разговаривали. К середине декабря все новости из Вьетнама были плохими. Теперь в неделю происходила до тысячи инцидентов с применением насилия, в три раза больше, чем всего годом ранее. «Когда Дьем был свергнут, мы были так взволнованы, — вспоминал Ле Конг Хуан, боец НФО, который помог одержать победу при Ап-Баке. «Мы думали, что близки к освобождению всей страны. Мы начали атаковать врага днем и ночью. Все больше и больше солдат-марионеток сдавались или переходили