Мой Рагнарёк - Макс Фрай

Я сам не очень-то понимаю, каким образом мне удалось оказаться в самом центре черного пятна, повисшего над храмом. Подозреваю, что я просто взмыл в воздух, как истребитель с вертикальным взлетом и немного полетал над пустыней, словно был каким-нибудь очередным суперидиотом, сошедшим со страниц комиксов — страсти-то какие! Чернота над храмом вела себя как живое существо. Она ненавидела меня так, что от ее ярости у меня ныл живот, и отчаянно сопротивлялась моему вторжению.

Впрочем, мои манеры тоже оставляли желать лучшего: кажется, я рычал от удовольствия, когда неописуемо чудовищные клешни, в которые превратились мои руки, разрывали в клочья этот сгусток живой тьмы. Я жадно впивался зубами в невидимые, но осязаемые, дрожащие от боли тугие волокна, которые — тогда я знал это без тени сомнения! — были чем-то вроде артерий этого древнего существа, вызванного к жизни не то гневом Сетха, не то просто причудливой прихотью моей стервозной судьбы…

Все это закончилось внезапно и как-то очень буднично. Я с изумлением обнаружил, что больше не демонстрирую окружающим свои выдающиеся способности к левитации, а просто стою на небольшой ровной площадке на самой вершине храма. Храм уже не был туманным океаном мистического киселя: я ощущал под собой твердые камни, все еще теплые от дневного солнца. В моей левой руке был зажат горячий комок какого-то тяжелого вязкого вещества, на ощупь похожего одновременно на пластилин и свинец — все, что осталось от моего невероятного противника. Комок ритмично пульсировал в моей ладони, он дрожал, как живая и смертельно перепуганная птица. Гнев мой прошел бесследно, и вообще никаких эмоций я не испытывал — наверное, слишком устал. Я рассеянно покрутил в руках свой странный трофей, а потом с силой кинул его себе под ноги, побуждаемый скорее туповатым любопытством слабоумного, чем осознанной необходимостью. На каменной кладке появилась трещина, потом другая, а через несколько секунд пол задрожал под моими ногами, и я почти испугался, потому что мое тело наотрез отказывалось снова взлетать к звездам. Его желания были простыми и понятными: оно ужасно хотело стоять на твердой земле, причем как можно дальше от того участка Вселенной, где рушатся древние храмы. Теоретически я прекрасно понимал, что у меня в запасе все еще видимо-невидимо жизней, но отчаянные вопли инстинкта самосохранения, которому было решительно плевать на академическое знание, сводили на нет все гипотетическое удовольствие, которое вроде бы должен испытывать бессмертный перед лицом заурядной опасности… Одним словом, когда храм Сетха рухнул ко всем чертям, увлекая меня за собой, я отчаянно заорал «джеронимо» — и не потому что хотел удачно пошутить, а в смутной надежде, что крик заглушит пронзительный голос первобытного ужаса: в тот миг я искренне верил, что мне пришел конец.

— «Джеронимо» — это твое новое заклинание? — Уважительно спросил Джинн.

Он каким-то образом успел подхватить меня и увлечь на безопасное расстояние от рушащихся стен — в самый последний момент, как в каком-нибудь дурацком голивудском триллере, авторы которых искренне полагают, что герои должны честно выстрадать заранее запланированный happy end!

— Ага, заклинание! — Нервно рассмеялся я. — Любимое заклинание американских десантников. Могучие были чародеи! Самый простой способ позвать на помощь замешкавшегося джинна…

Джинн тут же поверил моему идиотскому заявлению, и начал заверять меня, что это было не обязательно: он, дескать, и так пришел бы мне на выручку! Я почувствовал себя свиньей неблагодарной и срочно попытался объяснить ему, что просто пошутил.

Джинн слушал с заметным недоверием, но вслух не возражал. Наконец он аккуратно опустил мое драгоценное тело прямо на спину Синдбада. Мои спутники смотрели на меня с благоговейным ужасом. Очевидно, импровизированное воздушное шоу со стороны выглядело весьма впечатляюще!

Мухаммед воспользовался случаем и толкнул пространную речь, посвященную безграничному могуществу нашего с ним ненаглядного приятеля Аллаха. Я честно старался сохранять тактичное молчание во время его выступления — даже за выражением своего лица следил по мере сил, чтобы оно не расплывалось в совсем уж ехидной гримасе.

— А что с нашей армией? — Спросил я у Джинна, когда Мухаммед наконец угомонился. — Они не пострадали?

— Сейчас посмотрю. — С готовностью отозвался он, растворяясь в синих сумерках новорожденной ночи.

— Теперь мне снова хочется спросить у вас: кто вы? — Тихо сказал Анатоль.

— И что вы сделали с этим храмом? Это был самый крутой кошмар в моей жизни!

— Да уж, какой я иногда бываю сердитый — сам удивляюсь! — Усмехнулся я. — Тем не менее, мне по-прежнему упорно кажется, что меня зовут Макс. И я понятия не имею, что именно я сделал с этим долбаным храмом, и как я это сделал! Я вас очень разочаровал?

Анатоль комично пожал плечами:

— Так и знал, что вы отмажетесь!

— Кстати, мы уже давно могли бы перейти на «ты». — Улыбнулся я. — Надо брать пример с князя Влада, он с самого начала взял верный тон. А мы все расшаркиваемся, как профессорские жены на университетской вечеринке!

— Ваша правда. — Хмыкнул Анатоль. — Вернее — твоя. Вот уж никогда не думал, что боги столь демократичны!

— Час от часу не легче! — Вздохнул я. — Ну какой из меня «бог»? Ты имеешь в виду того парня, которому по воскресеньям молятся в церкви, и который всегда пишется с большой буквы — даже когда героиня бульварного романа говорит своему любовнику:

«ради Бога, Жорж!» — так, что ли? Ну спасибо, дружище!

— Ну, не обязательно именно тот, «с большой буквы», которому молятся в церкви, скорее уж наоборот… — С некоторым сомнением протянул Анатоль. И извиняющимся тоном добавил:

— Я никогда не придавал особого значения официальным религиям, поэтому мне трудно определиться… Но в вашем поведении явно есть что-то божественное!

— Все что угодно, только не это! — Решительно возразил я. — Я, знаете ли, вполне познаваем, мое тайное имя не зашифровано на шкуре ягуара, иногда я потею и даже хожу в туалет… Да, я же еще и курю, неужели забыл? Так что бога из меня не получится — ни с большой буквы, ни с маленькой.

— Вы уверены? — Настороженно спросила Доротея откуда-то из темноты.

— Совершенно! — Твердо сказал я. — И не «вы», а «ты», мы же только что договорились…

— Ладно. — Улыбнулась она. — «Ты», так «ты»… Вообще-то, даже жалко, что ты — не бог.

Меня бы вполне устроила Вселенная, у которой такой симпатичный создатель!

— Откуда ты знаешь, что я мог бы наворотить? — Печально усмехнулся я. — В свое время я был знаком с совершенно очаровательным человеком — думаю, он был самым славным парнем из всех, кого мне доводилось встречать… Он писал книги — на мой вкус, довольно занятные. Но как этот тип издевался над своими героями, ребята! А ведь хороший писатель — это Творец в миниатюре, так что…