Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

– Я очень обязан вам, сосед, – повторил старик.

– А теперь, – сказал адвокат после еще одной небольшой паузы, – что вы скажете, мастер Типтон? Что мне написать сэру Генри Баллистеру?

Тут старый американский торговец поднялся.

– Ну, мастер, – сказал он, – все это так неожиданно, что, честно говоря, я не знаю, что сказать. Дайте мне время подумать над этим, и тогда я дам вам исчерпывающий ответ в другой раз. Дайте-ка подумать; сегодня среда. В пятницу я встречусь с вами здесь и расскажу вам все, что могу. Вы можете дать мне столько времени?

– Разумеется, могу, – ответил адвокат. – Не торопитесь, это меня устраивает.

– Очень хорошо, тогда в пятницу, – сказал старик.

На следующий день вечером маленький адвокат возвращался домой из кофейни «Королевский герб», где иногда проводил холостяцкие вечера, сплетничая со своими приятелями за стаканом пунша или обсуждая политику.

Было около десяти часов, когда он вышел из кофейни. Шел холодный моросящий дождь, и маленький адвокат вздрогнул, выходя в темноту, поплотнее запахивая свой плащ и высоко поднимая воротник. Вечер после света теплой кофейни казался темным как смоль. Маленький адвокат вышел на середину улицы, едва освещаемой тусклым светом фонаря на углу. Людей было мало, и только время от времени слышались голоса или отдаленные шаги. Далекий собачий лай доносился из пустоты влажной ночи. Маленький адвокат перебирал в уме пункты дискуссии, которую вел с писателем Уиллоувудом в течение вечера. Он прекрасно ответил на возражение и ощущал удовольствие, пока спотыкаясь, брел сквозь ночь, во всех подробностях обдумывая преимущество, которое он получил в дискуссии. За ним кто-то шел, и ему пришло в голову, как легко его могут стукнуть по голове, так, чтобы соседи ничего не узнали. Затем он снова начал думать о том, как он ответил мастеру Уиллоувуду.

Мысль о возможном нападении на него самого снова пришла ему в голову, когда он дошел до входа в темный тупик, где стоял его дом, и он на мгновение остановился, прежде чем свернуть на темную и тихую улицу. В тишине было слышно, как повсюду стучит и капает дождь, а из верхнего окна дома, расположенного дальше по тупику, тускло пробивался свет.

Адвокату показалось, что он услышал рядом с собой тихие шаги, и он уже повернулся, чтобы убедиться, что ошибся, как вдруг раздался такой грохот, как будто небеса разорвались на части. Вспыхнуло багровое пламя и мириады сверкающих точек. В мозгу его успела промелькнуть мысль: «Что со мной?» – мысль и сотня вариантов ответа, – прежде чем искры исчезли, а грохот в ушах растворился в тишине беспамятства.

Все это прошло в одно мгновение, не было ни борьбы, ни криков. Если не считать еле заметного судорожного подергивания, адвокат Бертон лежал как мертвый темной грудой на земле, а двое мужчин, склонились над ним, внимательно его разглядывая.

Глава XV

Жизнь в насесте

Воспоминания Джека о начале его жизни в Америке, когда он обитал в Насесте, всегда оставались с ним в виде отрывочных эпизодов. То, что тогда случалось с ним, никогда в этих воспоминаниях не вызывало ощущения острой и яркой реальности как части его собственной жизни, словно оно могло каким-то образом происходить вне его действительного существования. Почти каждый, кто достиг зрелости, оглядываясь назад, ощущает некую странность и отчужденность каких-то происшествий в своей юной жизни.

Возможно, Джек чувствовал это отсутствие реальности в событиях того времени, потому что как раз тогда переходил из детства в зрелость, возможно, воспоминания о тех временах казались ему странными и лишенными жизненной силы из-за многочисленных перемен обстановки и обстоятельств, которые тогда с ним происходили, и потому, что у него не было времени, чтобы близко познакомиться с какими-либо особенностями своего окружения, прежде чем оно менялось на окружение другого рода.

Поскольку хозяин Джека часто уезжал из дома и обычно брал Джека с собой, получилось, что от этого периода остались воспоминания о странных беспорядочных городах Вирджинии – ровных немощеных улицах, на которые выходили фасады серых деревянных зданий с узкими окнами и широкими кирпичными трубами, среди которых тут и там возвышались здания поменьше, скажем, вычурный кирпичный особняк в глубине заросшего сада, к которому вел крутой пролет каменных ступеней. Почти все города были такого рода: Йорктаун, Джеймстаун, Уильямсберг и небольшие городки, расположенные более или менее в глубине страны, вверх по реке; и они навсегда остались в памяти Джека как множество рисованных декораций, а не как разнообразный фон его реальной жизни.

Или мистер Паркер брал Джека с собой во время визитов к своим друзьям на плантации. Почти всегда дома их были широкие, беспорядочные, похожие на амбары строения, где иногда собиралась буйная компания и где во время визитов своего хозяина Джек жил в компании белых слуг и негров, которые слонялись без дела, готовые в любой момент прибежать по зову хозяина. У Джека было много знакомых среди этих людей, но друзей не было.

Эта жизнь была такой разнообразной и так сильно отличалась от всего, что он знал раньше, что он никогда не чувствовал ее совершенно своей. Даже Насест, с его просторным, беспорядочным нагромождением комнат и коридоров, так и не утратил полностью для Джека ощущения чего-то непонятного, чуждого.

Почти всегда в старом доме собиралась более или менее одинаковая компания – буйная, шумная компания, что собиралась в других домах на плантациях. Мужчины, которые приезжали верхом на прекрасных породистых лошадях, устраивали петушиные бои, играли в азартные игры, много пили и громко ругались с акцентом, который сильно отличал их речь от английской, которую Джек знал дома.

Одно из его ранних впечатлений от этой новой жизни в странном новом мире было связано с такой компанией, которая однажды подъехала верхом к старому серому деревянному особняку в облаке пыли с громким стуком лошадиных копыт, криками, смехом. Отряд сопровождала группа слуг-негров, один из которых держал перед собой на седле бойцового петуха. Джек, Маленький Кофе и еще один мальчик-негр выбежали, чтобы придержать лошадей, а Деннис и два негра пришли из конюшни, чтобы помочь. Мистер Паркер вышел и встал на верхней ступеньке в дверном проеме, наблюдая, как посетители спешиваются. Эта сцена навсегда осталась очень яркой в памяти Джека.

Самым заметным из гостей был молодой мистер Гарри Оливер. Он был пьян, и его гладкие щеки горели темным румянцем. Он с некоторым трудом спешился, а затем неуверенными шагами подошел к своему слуге-негру, который все еще сидел на лошади, держа петуха перед собой