Вкус ее губ - Ханна Хауэлл

— Как всегда, дорогой, — внесла ясность Мора. Пробормотав какие-то слова благодарности шерифу, Митчел, опираясь на плечо Моры, направился к гостинице. Она шла рядом, помогая ему держаться прямо, а мысли ее были заняты серьезной проблемой, которую ей предстояло решить: как сказать Митчелу, что она готова стать его любовницей?

Глава 6

Едва они вошли в свой номер, как Мора приказала:

— Ложись на кровать!

— Ты и не подозреваешь, как давно я ждал от тебя этих слов, дорогая, — сказал Митчел, целуя ее в щечку.

Мора покачала головой и подтолкнула его к постели. Она успела немного прийти в себя, но ее страх за жизнь Митчела еще не прошел. Мора принесла чистой воды, салфетку для промывания ран и перевязочный материал, а также целебную мазь, на случай если рана окажется глубокой. Она подошла к кровати и, положив все, что принесла, на небольшую тумбочку, стоявшую у изголовья, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы окончательно успокоиться.

Митчел был теперь совсем рядом, а Мора не хотела, чтобы по выражению ее лица, по глазам и прикосновению рук он догадался о том, что она чувствует.

— Не так уж тяжело я и ранен, Мора, — улыбнувшись, сказал он. Стянув с себя рубашку, он утерся ею и отбросил в сторону. — У меня всего лишь несколько ссадин и царапин.

— Тем не менее их следует промыть. Земля, на которой ты валялся, и сапоги, которыми тебя били, стерильными не назовешь. — Она смочила салфетку и принялась промывать каждую ссадину. — Просто не верится, что они не постеснялись напасть на нас на пороге церкви.

— Едва ли для наемных убийц вроде них это имеет какое-то значение.

Она тихонько рассмеялась и стала смазывать раны целебной мазью. Несмотря на то что Митчела жестоко избили, серьезных ран на теле действительно не было. Не пришлось ни зашивать их, ни перевязывать. Даже порез под глазом, который сильно кровоточил, оказался неглубоким, и Мора лишь смазала его мазью.

Некоторое время спустя она поняла, что возится с ним гораздо дольше, чем требовала обработка ран. Ей нравилось ощущать его кожу под своими пальцами. Будучи невинной девушкой, она не знала, каким образом сказать ему, что готова уступить его желанию. Погруженная в свои мысли, она и не заметила, как он придвинулся ближе, и испуганно вздрогнула, когда его руки обхватили ее за талию.

— Мора, — прошептал он, целуя ее в кончик носа. Одно слово, произнесенное хриплым от волнения голосом, содержало, кажется, десяток вопросов.

— Я понимаю, — сказала она, отставляя в сторону баночку с мазью и обнимая его за шею руками. — Это очень сильное чувство, почти непреодолимое.

— Ты уверена, что знаешь, чего я хочу? — спросил он, начиная расстегивать длинный ряд пуговиц на ее строгом черном платье.

Она улыбнулась и нежно коснулась губами его лба, испытывая гордость за свою осведомленность, хотя и немного робея от проявленной смелости.

— Думаю, что знаю. Ты хочешь меня.

— О Господи, ну конечно же!

Она запустила пальцы в его густую шевелюру и осыпала поцелуями его лицо, шею, уши, даже плечи — словом, все, куда могла дотянуться губами. Ощущение его мягких теплых губ, прижимающихся к каждому дюйму постепенно освобождающегося от платья тела, распаляло ее. У нее не было страха перед тем рискованным шагом, который она намеревалась совершить. Слишком велико было желание проникнуть в тайны отношений между мужчиной и женщиной, а страсть, которую он в ней пробудил, лишь подогревала ее.

Мора вспомнила о своем белье под строгим черным платьем и вспыхнула. Дейдра, зная ее маленькую причуду, это невинное отклонение от строгих правил, любила поддразнивать Мору по этому поводу. И Мора вдруг подумала, что распущенная часть ее существа, наверное, всегда в чем-то брала верх и, затаившись, ждала своего часа и, конечно, такого мужчину, как Митчел Каллахэн, чтобы развернуться в полную силу. Митчел наконец расстегнул все пуговицы на ее платье и поперхнулся от неожиданности. Мора поняла, что теперь уже поздно убегать и прятать свою маленькую тайну.

— Силы небесные!

Митчел, широко раскрыв глаза, уставился на то, что скрывалось под пуританским скромным платьем. Корсет из темно-бордового атласа, отделанный черным кружевом, чашечки лифа из черного тончайшего газа, сквозь которые виднелись темные круги сосков, заставили его испустить шумный вздох. Лиф, отделанный кружевом, на котором были вышиты темно-бордовые цветочки, выглядел не менее роскошно. Он ожидал увидеть простое нижнее белье, самое большее — добротную фланелевую нижнюю юбку, а перед его взглядом встало самое соблазнительное, будоражащее воображение белье куртизанки, абсолютно невообразимое на девушке с фермы штата Миссури.

— Вижу, я тебя шокировала, — прошептала она, несколько смущенная тем, что Митчел от неожиданности утратил дар речи.

— Вернее было бы сказать «ошеломила», — пробормотал он невнятно, снимая с нее платье. Переводя взгляд с платья на нижнее белье и обратно, он добавил: — Никогда не догадался бы, что скрывается под этим строгим траурным одеянием.

— Должна признаться, что такие скандальные вещицы — моя слабость, — сказала она и затаила дыхание, почувствовав, как он целует через тончайший газ ее груди.

— Боюсь, что эти вещицы могут стать и моей слабостью тоже, — пробормотал он, спуская с нее нижнюю юбку и снова замирая от изумления. — Кажется, они уже стали моей слабостью.

Заурядные девичьи панталоны, как оказалось, тоже были не по вкусу Море Кении. Она носила короткие панталончики из тончайшего шелка с темно-бордовой отделкой, которая заканчивалась над чулками. Чулки тоже были черного цвета и поддерживались темно-бордовыми подвязками, украшенными черной вышивкой. Митчелу показалось, что он мог бы любоваться ею часами, хотя его тело требовало гораздо большего, чем просто обворожительные картинки. «Очень опасное нижнее белье», — подумал Митчел, и по лицу его расплылась довольная улыбка.

— Где, интересно, добропорядочная ирландская девушка находит в Миссури такие экстравагантные предметы туалета? — спросил он и, подхватив ее на руки, уложил на кровать, а потом наклонился и снял со своих ног сапоги и носки.

Мора откинулась на подушки, с облегчением услышав, что он все еще называет ее добропорядочной Ей вдруг пришло в голову, что он мог бы теперь, пожалуй, усомниться в ее добродетелях. Она отлично знала, какою рода женщины обычно носят такое нижнее белье, поточу что магазин, в котором она его приобретала, снабжал бельем самые дорогие бордели в Сент-Луисе. И то, как горели его глаза, когда он обводил глазами эти вещицы, подсказывало ей, почему такие женщины покупают подобные затейливые предметы туалета.