Младший сын князя. Том 2 (СИ) - Андрей Юрьевич Ткачев

в этом плане я подготовился к походу в Академию в полной мере, чтобы не ударить в грязь лицом, и чтобы этого не случилось, я взял с собой Тимофея и Анну, но не стал брать по понятным причинам Вадима.

Я, конечно, не был суеверным человеком и не верил в определённую долю мистики, но когда этот парень находился рядом, то обязательно происходило что-то не самое приятное. Иногда он начинал казаться магнитом для неприятностей, и ладно бы они затрагивали только самого Вадима, но ведь это цепляло и тех, кто был с ним рядом.

Поэтому я просто решил не рисковать лишний раз. Мало ли что могло случиться, тем более в такой важный день. Лучше уж пусть Вадим посидит в поместье, подумает над тем, как не портить машины и исполнять возложенные на него обязательства.

Хотя не сделай он этого, возможно, и Борея Суворова собирали бы по частям на дороге. Предсказать, как бы развивались события, не будь меня в машине и не вмешайся в происходящее Виктория — сложно.

Быть может, подоспело бы подкрепление со стороны спецслужб или его рода, или же противник ограничился бы только охраной Борея, тем самым оставив послание. Могло произойти всё что угодно, даже несмотря на то, что с большей вероятностью он бы не выжил.

Двоякая ситуация выходила, с этим поспорить было трудно…

— Вот не думал я, что о времяпрепровождении в Академии буду думать как об отдыхе, — устало потягиваясь, сказал я.

Захотелось ещё от души так зевнуть, но тут я уже сдержал себя — не подобает аристократу так себя вести, даже если он в кругу своих слуг. Да и среди простолюдинов это было весьма некультурно.

Пусть я был изначально как раз простолюдином, но надо вести себя так, как вёл бы человек в моём положении. И уж точно нельзя было себя вести как это делал Евгений — он своим поведением только создавал плохую репутацию всем аристократам.

Из-за всего этого я порой начинал скучать по прошлой жизни — там о подобных вещах среди себе подобных солдат не особо задумываешься и просто живёшь.

Да даже когда я тренировался со своими бойцами, о подобном не приходилось думать. Если взять в пример ту же обычную трапезу: мне не приходилось задумываться о том, как держать столовые приборы, когда можно приступать к еде, а когда нет, какого размера нарезать кусочки пищи (да, даже к этому могли придраться в светском обществе, поэтому приходилось себя контролировать, чтобы не показаться некультурным). Благо Евгению успели привить этикет и достаточно было выудить эти воспоминания из памяти.

А в столовой я просто не задумываясь ел, как остальные. Свободно разговаривал, вёл себя более раскрепощённо. Этого теперь очень не хватало, увы.

— Молодой господин, я же говорила, что вам следует больше отдыхать. Особенно перед поступлением в Академию, — вздохнув, строго произнесла Анна, при этом стараясь не отвлекаться от дороги.

— Что уж было поделать. Моя сестра лично захотела проверить, из какого теста я сделан, а сделала в итоге отбивную, — не особо удачно пошутил я, невольно вспоминая скорость сестры и её мастерство владения мечом. Особенно то, как она била меня его плоской стороной.

Я даже пожалел о том, что согласился попробовать сразиться с ней на мечах. Нет, опыт фехтования у меня был, и с Айрис я тоже продолжал спарринговаться на мечах, но Виктория находилась на совсем другом уровне. Качественно другом.

Это чувствовалось так, будто меня, только недавно окончившего школу фехтовального искусства, выпустили против чемпиона страны. Разница, я думаю, всем очевидна. Даже если я был неплохим мечником, против неё у меня не было ни малейшего шанса. Виктория посвятила свою жизнь мечу, а я совершенно другому направлению и использовал меч лишь как ещё один из инструментов для достижения цели.

Тут даже не спасал мой боевой опыт, которого просто не могло быть у юноши моего положения. В отличие от той же Айрис, против которой я хотя бы имел шансы на победу, моя сестра прошла через сотню сражений.

Ошибок она допускала самый минимум и не давала шанса ими воспользоваться. Да и банально Виктория двигалась быстрее меня и поэтому все свои ошибки могла обернуть на пользу себе.

Как итог, Георгия Иннокентьевича в последние два дня я видел чаще, чем свою личную слугу. А ведь Анна старалась всегда присутствовать рядом со мной. Целитель, в свою очередь, не переставал ворчать, что мне глубоко плевать на собственное тело, чем вызывал у меня лишь улыбку.

Ну не объяснишь же ему, что моя сестра лучше любого садиста умеет ломать кости даже деревянным мечом, аргументируя это тем, что через боль мозг лучше запоминает ошибки и старается их не допускать. В целом она была в какой-то мере даже права, только приятного было всё равно мало.

И это она ещё сдерживалась. Боюсь представить, что случилось бы, реши она разогнаться на полную катушку. Неудивительно, что мои слуги на неё так реагировали после совместных с Викторией тренировок.

— Везёт вам. Меня вообще чуть ли не в фарш провернули, — видимо, вновь вспомнил былые деньки своего первого знакомства с моей сестрой Тимофей. И судя по тому, как он нахмурился — они были отнюдь не из приятных. — С вами она была мягкой. А вот что она творила с нами… Вам, господин, пожалуй, лучше не знать.

— И не собирался, — коротко ответил я и обратил внимание, что Анна смотрит на меня через зеркало заднего вида. — Что-то не так?

— Как бы вам это сказать… Вы зря говорите, что в этом виновата только ваша сестра. Я ведь знаю, что всё свободное время вы тоже не сидели без дела, засиживаясь допоздна, — строго посмотрела на меня девушка.

— Брось. Я всего лишь изучал твой список поступивших, копался в артефактах, медитировал, подготавливал купленную у Борея пилюлю к одному сложному процессу — пустяки на самом деле. Да и занимало это не так много времени, как ты описываешь, — сказал я и снова невольно заметил на Анне подаренные мной перчатки от Намора.

Ох, и провозился я с ними вчерашней ночью, как раз во время неё успев со всем разобраться. Вроде бы исправить нужно было в артефакте всего ничего, но с этим телом вечно какие-то проблемы.

Оно просто было не готово к таким манипуляциям, и многие из них проходили намного тяжелее, чем я привык. Тонкая работа давалась не так легко, как хотелось бы, даже если я делал в этом успехи. Зато было приятно видеть счастливое лицо Анны, когда она впервые надела их на руки.

Правда,