Младший сын князя. Том 2 (СИ) - Андрей Юрьевич Ткачев

же бы попытались напасть и убить, чтобы унести с собой хоть кого-то из ненавистного им рода. Но несмотря на это, Виктории вовсе не хотелось убивать никого из троицы.

Эти люди вызывали у неё жалость. Связанные по рукам и ногам, с мешком на голове, молящие о пощаде — сложно было видеть в них тех мерзких людей, кто, судя по всем собранным сведениям, собирался убить твою семью. Причём их вина была неоспорима, иначе их бы просто не отдали роду, чтобы они сами могли вершить правосудие.

Наверняка у каждого из них были семьи или близкие люди, которых они любили. Может быть, даже друзья. За спиной каждого была уникальная история. Должно быть, каждый прожил свою особенную жизнь. А теперь ей нужно было эту жизнь оборвать. Сделать так, чтобы всё закончилось.

— Если ты собралась убить человека, то не должна испытывать к нему сочувствия. Как только ты дашь слабину — твой противник сразу же тебя убьёт. Не показывай слабину! Каждый твой удар должен нести за собой смерть, — суровым и одновременно грозным голосом говорил её отец, после чего одним движением руки отсёк голову пленнику, показывая пример дочери, как следует действовать.

От увиденного зрелища Виктории резко поплохело, и она едва сдержала рвотный позыв. Что стоило ей этого — лучше даже не вспоминать, но всё же она смогла не опозориться перед главой рода в этот момент.

— Убей их! Докажи, что твои слова о том, что ты готова на всё ради рода — не пустой звук и что ты достойна носить свою фамилию, — не меняя интонации, сказал отец, холодно глядя ей в глаза.

Его меч не дрогнул, а голос был спокоен, будто ничего не произошло.

Она под внимательным взглядом отца убила оставшихся двух пленников. Они стали первыми людьми, которых Виктория убила. Эти люди, чьих лиц из-за мешков она даже толком не видела, ещё долгое время преследовали её в кошмарах.

Однако настоящий кошмар ждал впереди. В момент, когда девушка стала наёмником.

Жизнь наёмника оказалась не такой прекрасной, какой могла показаться на первый взгляд. Да, пока не было крупных заказов — жизнь могла течь своим чередом, позволяя побольше заниматься тренировками. Однако если такие поступали… Руки неизбежно оказывались по локоть в крови.

Самой ужасной была операция в одной из Африканских стран, куда её послал отец. Когда Виктория прибыла с бойцами рода в небольшую деревушку, которую должна была защитить, то едва сдержалась, чтобы тут же не свернуть операцию и вернуться домой.

То, что сделали с местными жителями, было настолько ужасно, что даже сейчас от этого воспоминания Виктория могла невольно вздрогнуть. Тут вообще неизвестно, кем надо быть, чтобы спокойно пережить увиденное.

К своим семнадцати годам на её руках уже было больше сотни подтверждённых убийств. В семнадцать лет… Ей не хотелось думать о том, сколько крови она может пролить в будущем.

Однако эти мысли крепко засели в её голове, а с ними затесались сомнения, правильную ли дорогу представительница рода Львовых выбрала в желании пойти собственным путём и доказать свою уникальность.

С каждым днём всё больше и больше её посещала одна мысль — а ради чего всё это? Ради чего эти бесконечные убийства, от которых никому не становится легче? Какой просто в этом смысл?

Ради чего жить? Ради того, чтобы убивать и страдать после этого? Не проще ли закончить всё разом?

Эти мысли всё глубже и глубже въедались в голову, покуда однажды, тренируясь в родовом поместье, она случайно не встретила мальчика, который с интересом наблюдал, за тем как она тренируется.

И столько восхищения было в его взгляде, что Виктория на несколько мгновений растерялась — никто на неё так не смотрел.

— Молодой господин, здесь тренируется Виктория Дмитриевна, и вам нельзя тут быть. Пожалуйста, давайте уйдём отсюда. Вы можете случайно пораниться, — говорила служанка рода, которая, по всей видимости, присматривала за мальчиком, но не могла силой увести его с площадки. Всё же он был Львовым, а она служанкой.

— Не хочу! Хочу посмотреть, как она тренируется, — наивно и по-детски ответил ей мальчик, которому на вид едва-едва исполнилось шесть лет.

Тут Виктория обратила внимание на стальной цвет его глаз — такой же, как у её отца. Тут уже с учётом, как обращалась служанка к этому мальчику, и учитывая его возраст и слухи, которые долетали до неё, сомнений в том, кто стоял и наблюдал за её тренировкой, не оставалось.

Единственная полукровка рода, что был рождён от слуги… Даже если отец признал его равным себе, его ждала весьма сложная жизнь в будущем. Такого отпрыска не признают не то что другие аристократы, но даже старшие братья и сестры, всё же их происхождение было выше его.

В этот момент ей стало жаль своего брата. Он был ещё настолько наивен и не испорчен родом, что ей не хотелось, чтобы этот свет в его глазах угасал, чтобы он стал ещё одним инструментом в руках их отца. В этом неожиданном для самой себя порыве девушка хотела сделать то, чего никто не стремился сделать для неё.

— Так ты хочешь посмотреть, как я тренируюсь, младшенький? — спросила Виктория, подойдя к своему младшему брату и его служанке.

— Да! Я видел, как сестра тренируется. Ты сильная! Я хочу стать таким же! — в этот момент Виктория увидела абсолютно беззаботный взгляд своего брата и его полную счастья и доброты улыбку.

В тот день ей очень сильно захотелось сделать так, чтобы этот мальчуган мог до конца своих дней так же беззаботно смотреть на неё и так же счастливо улыбаться.

Он вот этой самой улыбкой помог ей вспомнить, что она сражается ради того, чтобы её семья и близкие ей люди могли жить, не зная горя. Чтобы мог так улыбаться хотя бы её младший брат…

Сама того не подозревая, в тот момент Виктория больше всего на свете полюбила Евгения. Отчасти это было связано с тем, что психика девушки уже надломилась, и она была готова в любой момент пойти вразнос. С учётом такого состояния, искреннее восхищение младшего брата сработал как спусковой крючок и одновременно якорь, за который она схватилась, чтобы удержать себя.

Евгений не знал об этом, но на самом деле он своим появлением спас сестру от падения в пучину раскола личности, когда весь этот груз грехов просто потянул бы её в бездну. Так что Виктория с большим рвением взялась за налаживание связей с братом и по-своему старалась воспитывать его, отгораживая