Правильные мечты (СИ) - Литт Ксюша

  - Сегодня вечером караоке. Приходите, будет весело, - еще перед ужином пообещал тот заученной фразой, стоя у входа в ресторан. Сейчас же, судя по всему, развлечение уже началось.

  Ну как сказать - развлечение...

  Репертуар звучавших песен в этот вечер мало отличался от вчерашнего, а певцы-добровольцы вообще многие не попадали ни в ноты, ни в ритм. Более того, даже в словах, высвечивающихся на экране, умудрялись теряться. Однако кого волновало качество? Орал, пищал, блеял в микрофон кто как мог, главное с душой, вызывая при этом бурные овации.

  После нескольких забегов в бар за новыми порциями виски, оценила происходящее вокруг и их компания. Этот виски назвать настоящим виски язык не поворачивался, тем не менее, с функцией своей напиток справился. Как турок и обещал - ближе к ночи всем стало весело. На ура подхватывался любой шлягер, любых времен и народов:

  - Угнала тебя, угнала, - с азартом кричала Инка, улавливая знакомые слова, доносящиеся со сцены.

  - Ну и что же тут криминальногооооооооооо, - активно присоединялась такая же хорошо поддатая "Банада невесты".

  Не менее пьяный Вадька не пел. Он не умел ни петь, ни танцевать. Он просто улыбался. Его руки, спрятанные под Инкиной майкой, отдавали приятное тепло. А, в общем, большего от него и не требовалось. Быть рядом, не брюзжать и не мешать веселиться - вот и все, что сегодня от него было нужно.

  Вообще-то есть свой плюс в малолетнем несерьезном "муже". Отрываться на полную катушку с ним оказалось милое дело. Никто не пыхтел и не зудел недовольно над ухом, что поведение Инны слишком вызывающе. Максимум, что ощущала она в этот вечер возле своих ушей, это смех, порой даже переходящий в ржание и иногда мимолетное касание мочки губами или носом. Вадим не стаскивал ее со сцены, когда Инна, наконец, созрела для сольного выступления. Наоборот свистом и подбадривающим криком провожал ее туда. Не упрекал, что тексты исполняемых песен бессмысленны и даже идиотичны. Он сам с легкостью причислял себя к числу присутствующих идиотов и от души орал:

  - Остановите, остановите. Вите, Вите надо выйти...

  На это у него хватало и слуха, и голоса, и дури. Да и кто не в состояние такое спеть?

  Неизвестно, как насчет "в горе, пока смерть не разлучит их", но "в радости" он получился идеальным мужем - компанейским и неворчливым.

  Притворяться семьей и делать вид, что вот этот оболтус ее вечный спутник по жизни казалось дико только первые минуты, а потом Инна без труда вошла в роль. И даже не просто вошла, а вжилась. Эта идея вместе со спиртными напитками быстро разогналась по крови, взболталась и смешалась - не отделить. Оставалась надежда, что вместе с похмельным синдромом вся блажь в итоге выветрится и испарится. Завтра - возможно, но сегодня эмоциями правил алкоголь.

  Инна на сцене пела вторую песню. В этот раз дуэтом - с тем самым чьим-то братом. Парень неплохо держал ритм, исполнение вместе у них получалось неплохим.

  С губ машинально слетали прочно въевшиеся в мозг слова:

  "...Между нами тает лед, пусть теперь нас никто не найдет..."

  Вечер подходил к завершению - толпа зрителей поредела, оставшиеся по большей части находились в неадекватной невменяемости. Один мужик даже крепко посапывал на скамейке, не успев добраться до своего номера. А Вадим? Вадим танцевал.

  "...Мы промокнем под дождем и сегодня мы только вдвоем..." - выводила Инна мелодичным голосом и непонимающе таращилась на своего "благоверного". Он, тот, который типа никогда не танцует - реально танцевал. Причем не уместным для этой песни слабым дебильным приседанием, а вполне прилично так медленно покачивался, обнявшись с одной из "бандиток".

  Припев к счастью закончился, потому что от увиденного Инка в буквальном смысле онемела. Следующий куплет подхватил напарник, а она возмущенно отложила микрофон.

  Нет, конечно, супруг не обязан всю жизнь танцевать только со своей второй половинкой. В принципе, Инна вообще ни на какие танцы с Вадькой не претендовала сегодня. Но. Просто эта парочка реально слишком уж сильно как-то обнималась. Нельзя так откровенно виснуть на чужом муже и чуть ли не языком лезть в его ушную раковину. Понятно, что вокруг шумно, но не до такой же степени. Беспредел какой-то.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

  Поспешный неуклюжий прыжок со сцены больно отдался в ногах. Прыгать не высоко, но ступни от грузного соприкосновения с землей онемели. Этот факт еще больше прибавил недовольства к Инкиному настроению. Она доковыляла до топчущейся в "медляке" парочки и вклинилась между ними.

  - Он женат, - заявила она, отталкивая девицу. - Ты женат. Вадим. Ты что забыл? - оттащила она его в сторону. - На мне, а не на ней.

  - Я помню, восемь лет уже, - Вадька широко улыбнулся и, усмиряя разбушевавшуюся "супругу" попытался обнять. Инка, как положено, начала вредничать и обижаться. Даже толкнула его. Чуть-чуть. Для вида. Тогда он стиснул ее в охапку. Она жена, потому имел полное право. Подхватил под задницу, отрывая от земли, и вжал в себя. Инна сдалась без боя, сразу же обвила его руками и ногами, носом уткнулась в щеку.

  - Вот именно. Я отдала тебе лучшие годы, родила ребенка. Муж, имей совесть, - пристыдила она его. Поластившись подбородком о редкую щетину парня, с наслаждением вдохнула полной грудью. От Вадьки пахло летом, парком и последним днем июня, тем счастливым вечером с надвигающейся грозой, когда они только познакомились, когда все еще было хорошо. - Ты мой принц, - глаза закрылись от дурманящих воспоминаний, губы сами нашли его губы. Секунда, две, три... Десять... Здесь не оказалось Инкиных подружек, готовых остановить, как в прошлый раз накрывшее их двоих безумие. Двадцать... тридцать... сорок... Здесь не было парка, а в ста метрах отсюда плескалось море. Здесь не было никого, кто мог бы им помешать. Они одни. Остальным, кто находился вокруг, совершенно все равно, что муж с женой у всех на глазах взялись страстно целоваться Пятьдесят секунд... Минута... Даже Виктор уже не являлся причиной, чтобы пойти на попятную. Его просто не было больше в жизни Инны. Теперь им с "маленьким принцем" разрешалось творить все что угодно, без оглядки.

  Мужские руки дрогнули, перехватили удобнее Инкину задницу.

  - Ты все такая же тяжелая, принцесса, - заметил мимоходом Вадька, качнулся. Вместе с ним качнулась и Инка и весь окружающий мир. Она зажмурилась в страхе. Казалось, что все сейчас завертится верх дном, но мир к счастью устоял и вскоре обрел твердую опору. Они плюхнулись на свободную скамейку. - И не говори, что это у тебя косы тяжелые, - усмехнулся Вадим, пропуская сквозь пальцы Инкины распущенные волосы. Они не спускались до пят, и едва ли вообще доходили до лопаток.

  - Нет, не косы, - виновато пожала она плечами. - Это я такая. Толстая, - пьяно проканючила. Что уж скрывать. Не только из кожи и костей она состояла. Мясо тоже имелось. Ну и чуть-чуть жира. - Вот. Видишь? - Инна, сидя верхом на Вадьке, приподняла футболку и оголила живот. Заглянула. Да, жир был. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Если втянуть - станет незаметно. Глубоко вдохнула, мышцы напрягла. Вот так. Сбоку проступили ребра, пупочная впадина к спине не прилипла, но порядочно так ввалилась.

  Внезапно весь обзор закрыла широкая рука, она тяжело легла на живот. Большой палец уперся в ребро, мизинец протиснулся под пояс джинсов.

  - Инка, ты четкая, - на одном дыхании выпалил Вадим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

  Дальше секунды сменились минутами.

  Сегодня торопиться было некуда. Они с упоением наверстывали то, что не успели тем летним вечером при первой встрече. Изучали друг друга, подстраивались. Исправляли то, что не вышло при втором нелепом свидании. Учились доверять и понимать мысли, не произнося слов. Без дискомфорта и стеснения открывали друг другу свои желания. По накалу это можно было сравнить разве что, с нечаянным падением в воду с пирса. Их снова, словно внезапно придавило толщей воды, а потом выплеснуло наружу, бросая друг к другу в объятия.