Мутаген - Михаил Михайлов

Тут капитан замолк, явно вознамерившись переварить полученную дозу информации. Вот и отлично, по крайней мере, я от него чуток отдохну.

Меж тем наш спуск по ступеням закончился, и сейчас мы встали перед тоннелем. Хм, как встали, так и двинулись. Неприятно, что в силу его небольшой высоты, тащить раненого оказалось очень тяжело. То и дело забывался и выпрямлялся, царапая шлемом потолок. Мучения наши продолжались метров триста, пока не вышли к боковому проходу. Новый путь был уже комфортнее, и не приходилось идти согнутыми в три погибели. Вот только и риск нарваться на мутантов возрастал, чуть ли не на порядок.

– Все, – выдохнул капитан, останавливаясь где-то через пару часов нашего путешествия по катакомбам. – Больше не могу.

Возразить было сложно. Я и сам был уже на пределе, что говорить про раненого Черского. Несмотря на обработку – весьма поверхностную – ран, ему становилось хуже с каждым часом. Поднималась температура, опухала нога, и усиливалась слабость. Следовало дать небольшой отдых, чтобы он не загнулся окончательно. С двумя ранеными на руках можно было доставать лопатку и рыть могилу. А уж про миссию и вообще молчу.

Штырь был положен на пол, и им немедленно занялась наша спутница. Вот интересно, сколько времени с ней уже нахожусь, во сколько переделок попали, а как зовут – не знаю. Мелькнула мысль познакомиться, но мгновенно прокралась другая, что в данной ситуации данный вариант будет не шибко уместен. Как бы не подумала чего, исходя из недавней травмы головы.

Кстати, о моей голове. От попадания пули в голову шлем спас, вот только удар был силен. Не удивлюсь, если небольшое сотрясение заработал или контузию – головокружение и тошнота изредка накатывают, заставляя замирать на месте и ждать окончания неприятных симптомов. Использованная аптечка немного помогла, но это все ж химия. Помощь только внешняя, не столько лечит, сколько помогает продержаться на ногах подольше. Я в очередной раз беззвучно выругался по поводу своего давнего недостатка – никогда не брал с собой лечебные морферы. Почему? Да все Гром, мой учитель и первый напарник в хождениях по Мутагену. Он никогда не носил с собой целебные морферы. Никогда, до последнего рейда. Тогда взял… и не помогло. Вот и отложилась у меня в подсознании ассоциация, что брать морферы вроде «пленки» или «калейдоскопа» – плохая примета. Впрочем, кое-что на крайний случай у меня есть. Не совсем то, хотя сойдет. Только здесь и сейчас не применить, не та обстановка.

Но и аптечка – штука неплохая. Сама по себе эта штуковина представляет коробочку, размерами сопоставимую со средним школьным пеналом. Внутри напихано электроники с небольшими ампулами с лекарствами вперемешку. Саму аптечку надо прикладывать к голому телу и ждать несколько минут, пока будут сняты показания. После этого следует укол одного или нескольких быстродействующих лекарств, и ты снова на ногах.

– Ему бы обеспечить покой, – покачала головою девушка, заканчивая осмотр Штыря и переходя к капитану. – Иначе так и умрет в беспамятстве. А как вы себя чувствуете?

– Почти нормально, вот только в жар немного бросает и пить хочется, – с легкой улыбкой откликнулся Черский. – А так все хорошо, все хорошо.

– Ты еще спой про «прекрасную маркизу», – вяло проговорил я, опираясь спиною на стену и закрывая глаза. – Нам только твоего песенного творчества не хватает.

– А что тут такого, – откликнулся капитан. – С песней весело и приятно бороться с трудностями и лишениями…

– Ладно, хватит молоть чушь, – прервал его я. – Мешаешь слушать и демаскируешь своими звуками. Что там у него?

Это я уже обратился к девушке, которая закончила перевязывать капитана и сейчас мыла руки. Точнее, перевязкой это можно было назвать лишь по смыслу, но никак не по содержанию. На самом деле рана была промыта раствором и покрыта быстросохнущей пеной, которая затвердевала и закрывала рану.

– Не знаю, – задумчиво произнесла она. – Скорее всего, в пулевые каналы попали кусочки ткани от одежды. Сейчас они и способствуют воспалению раны. Нужно хирургическое вмешательство, иначе пойдет нагноение.

– Это опасно? – немного напряженно спросил Черский.

– Да, – не стала скрывать ничего научница. – Может последовать заражение крови. Хотя и сделала все необходимые инъекции, но…

Она задумчиво покачала головою, заворачивая флягу и вытирая руки салфеткой.

– Обойдется, – вклинился я в разговор. – Нагноение – это еще не смерть. За это время успеем и миссию выполнить, и домой вернуться. В Песочнице или в той же клинике рядом с базой гранильщиков всегда есть и «пленки», и «калейдоскопы». Они почти любого на ноги в кратчайший срок поставят.

Не знаю, подействовали мои слова на капитана или нет, но разговор быстро увял. Мы еще полчаса просидели, пользуясь минутами отдыха, прежде чем я подал команду к началу движения. С кряхтением и мысленными проклятиями в сторону УМК и ученых, заваривших всю эту кашу – уверен, что капитан сейчас почти о том же думал, – я вновь подхватил бессознательное тело Штыря и поплелся вперед. Девушка пошла в авангарде нашего отряда калек. Замыкал шествие Черский. Впору подыскивать громкое название нашему отряду. Что-то вроде «живые и полумертвые» или же «они все еще шевелились». Все варианты точно отражали складывающуюся ситуацию.

Еще хорошо, что пока нас никто не заметил, иначе ситуацию и вовсе можно было бы охарактеризовать термином «полная жопа». От пары «кукольников», а уж тем более «жабов» отбиться будет весьма затруднительно. Пока же наш путь пролегал среди бетонного коридора с несколькими отходящими в стороны проходами. Проверять, куда они ведут, не было желания ни у кого, даже у неугомонной в своем научно-исследовательском зуде дамочки. Впрочем, был у меня весьма приблизительный план этих мест, который удалось добыть за немалые деньги. Жаль только, что он был очень уж приблизительный, прямолинейный на всем своем протяжении, и никаких примыкающих ветвей не имелось. Или мне достался ранний вариант, или на него не было нанесено ничего. Лично я считаю, что скорее второе, чем первое.

– А эти проходы куда ведут? – все-таки не удержалась от вопроса девушка, идя практически перед нами. Не будь я настолько измотан, то ее пятки уже не раз пострадали бы.

– Не знаю, – с трудом нашел силы для ответа. – У меня имелся только план основного тоннеля. Ни про какие дополнительные ветви там не упоминалось.

– А сам не проверял, – обернулась девушка и с любопытством посмотрела на меня.

– Я что – больной? Без веской причины как-то нет резона соваться в эти катакомбы. Тут каждой твари по паре на каждом шагу. Вполне хватает знания плана на карте.

– То-то ваша карта настолько подробная и точная, что больше половины нужного на ней не отмечено, – начала язвить девушка. – Место ей знаете где?

– Стоять! – резко и громко прервал я ее. – Замри на месте и не шевелись.

К счастью, в данной ситуации девушка оказалась очень послушной исполнительницей. Никаких глупых «зачем», «почему», «а что». Сразу встала как вкопанная, даже головою не стала вертеть. За компанию с ней и капитан замер. Тоже неплохо.

– А теперь осторожно, маленькими шажками иди назад, – спокойно проговорил я, не спуская глаз с участка стены справа от собеседницы. – Плавнее, спокойнее, к оружию не тянись, тут оно лишнее… Старайся двигаться без резких рывков.

Девушка выполнила все мои указания, вскоре оказавшись рядом со мной. На бледном лице – устал уже напоминать, чтобы держала забрало шлема опущенным – четко выделялись искусанные губы и лихорадочно горящие глаза.

– Что там? – задал вопрос капитан, поудобнее перехватывая автомат одной рукой.

Ствол его оружия был направлен вперед, в ожидании неведомой опасности по прямому маршруту. Ну я же говорю – туристы. Без меня ничего толком и не смогли бы предпринять, окажись в этих местах в гордом одиночестве. И о чем только думает их начальство, засылая чуть ли не в самые опасные районы Мутагена совершенно не подготовленных людей?

– На стену посмотри, – посоветовал я ему. – Да не туда – направо.

– Ничего не вижу, – посетовал он, водя взглядом по немного потрескавшемуся бетону. – Тут точно что-то есть?

– Точно, точно, – успокоил я его. – Смотрите все и запоминайте. Урок по фауне Мутагена номер х. з. уже какой…

Одновременно со словами я включил мощный подствольный фонарь – точнее, от него только название было, что подствольный, у меня же он крепился на автомате сбоку – и направил луч на подозрительный участок. Как и ожидалось, «амеба» не успела мгновенно поменять маскировку и почти две секунды мерцала темным пятном метрового диаметра. Потом до нее дошло, что темнота подземелья ушла, и тварь изменилась в соответствии с обстановкой.

– Что это за гадость? – брезгливо спросила девушка, отступая на шаг назад и натыкаясь на меня спиною. – Первый раз о таком слышу и вижу своими глазами.