Дети, сотканные ветром. 2 - Артём Ерёмин

– Старая рана вновь сочится. В тот раз нас лечили в краю, где так много людей и так мало деревьев. Где под землёй зияет пустота, такая же, как у того человека в груди. Говорят, там раньше росло море хлеба, ныне там город вечно голодный, вечно алчный.

Лев открыл глаза с небывалой уверенностью. Его пальцы нащупали трещину на янтаре. Наконец, он нашёл зацепку для своих поисков.

Проша с утра затянула историю о том, как один подмастерье повредился умом в самовольном ночном эксперименте. Будто он проник в мастерскую ткачей и там отыскал артефакт, который прячет Распутин. Паренька под присмотром лекарей отправили домой на первом поезде.

До Проши вчерашний случай дошёл перемолотым сквозь десяток уст. Нужно бы радоваться, что имя трубочиста в истории потерялось.

– Навалилась забота для Киноварного, – говорила Проша. – Он кучу златых получает, дабы распутывать неприятности в высшем свете. Подмаслит того, надавит на другого, а Собор вроде как чистенький.

Льву и без неприятностей для Киноварного было совестно.

– Странно, что даже свидетели не сыскались, – озадачилась Проша.

Как позже выяснилось, корпус Ветра посетил Глава Бор и провёл беседу с командой вьюнов. Он в непринуждённой форме намекнул, что лучше не распространяться про световое представление на пруду. В противном случае Собор понесёт небольшие неудобства, а задействованные лица – колоссальный ущерб.

– Чиновники везде одинаковые, – шептался Вий днями позже. Хотя вряд ли кто-то, кроме Льва, услышит его в творящемся на станции бедламе. – Взашей таких не выгонишь, у них прикрыто со всех сторон. Ты тоже не робей. Каждый в команде зарёкся молчать про твою игрушку.

У Льва не хватило бы слов, чтобы отблагодарить ребят. Видя чувства трубочиста, Вий по-приятельски похлопал его по плечу.

– Та штука отлично помогла нам в игре. Да к тому же мы вроде как… друзья.

Лев не понял: спрашивал ли Вий или утверждал. На всякий случай он кивнул, и кучерявый вьюн широко улыбнулся.

– Поверить не могу, две недели вдали от древней развалины и её учителей, – Вий принялся разминаться. Посадки на поезд они ждали более получаса. – Уже вечером я вгрызусь в свежую сдобу Бабы Яры.

Так повелось, что обучение Собора зимой прерывается на две седмицы. В эти дни проходят несколько главных праздников чаровников. Трезубец опустеет, останутся те, для кого он единственный дом. Такие, как учитель Мерзляк и Вапула. И те, кто будет поддерживать работоспособность мастерских. Пимен первым лично вызвался. По его словам, он не бросит Хлюпика, и к тому же за дежурство хорошо платят. Его семье нужнее пара златых, чем лишний рот к праздничному столу.

Клим и Дым уехали на свои Осколки утром. Последний поезд из Собора отправлялся в Златолужье.

Вий намеревался остаться в Трезубце, о причинах он умалчивал. Однако днём раньше пришло письмо от Бабы Яры. В нём старушка напомнила, что ждёт в гости его и Льва.

В толпе мелькнули золотистые волосы, и Лев сорвался за ними следом.

– Эй, только не забудь, что наш вагон последний, – усмехнулся Вий.

Несколько дней Лев выискивал встречу с Есенией. Сумбурный сон и её давно оброненная фраза сотворили для него надежду.

– Княжна, могу я побеспокоить вас? – окликнул Лев, не забыв поклониться.

Есения и Лель удивлённо обернулись.

– Почему бы и нет, – ответила княжна.

Лель правильно понял заминку трубочиста.

– Пойду заберу чемоданы у автоматона, – сказал он и оставил их посреди толкучки.

Подмастерья и рабочие навалились на дверь вагона-капсулы, боясь не влезть.

– Прости, что отвлекаю, – начал Лев. – Однажды ты сказала, что твоё перо настраивали в Златолужье?

При упоминании своего блюстителя Есения неосознанно нащупала его под пальто. Не одному Льву была присуща подобная реакция.

– Конечно. Мастерская расположена в Сточных водах, – Есения покривилась от воспоминаний. – Всего раз там была совсем маленькой. Помню, та часть города показалась мне жутким местом. Да и сам мастер довольно необычной внешности.

– Он вправду лучший из тех, кто разбирается в блюстителях?

– Понимаю, – Есения вдруг задумалась.

«Кажется, она знала правду про происшествие на пруду, – сообразил Лев. – Ей явно поведал Лель, а ему рассказал старший брат. Почему же тогда остальные подмастерья болтают только слухи? Не потому ли, что того хотела Кагорта?».

Княжна присела на корточки и достала из рюкзака клочок бумаги и стальное перо с чернилами.

– Дедушка во всём выбирает лучших. И вот так зовут мою горничную, – девочка передала клочок Льву. На них начали оборачиваться. – Напиши ей письмо, если понадобится моя помощь.

– Спасибо.

Из толпы появился Лель и торопливо потянул Есению:

– Нам пора. Наш вагон закрывается.

Видно, всполох переживал за то, как княжна и трубочист привольно общаются на публике. Лев сам держался бы осторожнее, но другой возможности ему не подвернётся.

– Напиши ей, – повторила княжна.

Красное пальто растворилось в людском потоке и паре тягача. Лев отправился в последний вагон. Там он пристроился на деревянную скамейку рядом с Вием.

– В первом классе закончились места? – ехидно спросил вьюн.

Разница от поездки с Бабой Ярой просто громадная. В последнем вагоне три дюжины пассажиров не обслуживал провожатый. И, судя по запаху, в иные дни в нём перевозили скот.

Капсула-вагон наполнилась собственным давлением, уши Льва заболели. Несмотря на все неудобства, он улыбался. Теперь у него появилась зацепка, которой не смогли дать ему ни филин Дуромор, ни Феоктист Киноварный.

– Это что? – Вий указал на рюкзак Льва, когда поезд двинулся.