Родники рождаются в горах - Фазу Гамзатовна Алиева

показывать своей радости, — особенно остро чувствовалось сейчас, как невосполнимы потери в осиротевших домах. Вернувшиеся с фронта ходили к родным, друзьям и знакомым погоревать вместе с ними о безвременно ушедших кормильцах.

И все-таки я была счастлива в этот день: школа окончена! Мне все улыбалось: солнце, небо, травы. Мечты уносили меня далеко, я видела себя уже агрономом, указаний которого ждали женщины на делянках. Среди зеленеющих всходов так ярко и красиво мелькали разноцветные платья…

Заметив Халун, я подбежала к ней. Она вырывала сорняки на пшеничном поле, и я невольно залюбовалась ее ловкостью и умелой работой. Халун по-матерински ласково ощупывала нежные всходы, и мне чудилось, будто ее потрескавшиеся и загрубевшие пальцы оставляют на земле строки никому не знакомой песни.

— Ты устала, Халун?

— Нет, совсем не устала. — В уголках ее глаз блеснули слезы.

— О чем ты плачешь?

— Нет причины мне радоваться… Кончилась война, это хорошо. Но ведь погибла моя надежда… Как он любил Пари, ты не можешь этого понять, дочка. Не дай аллах никому, даже кровному врагу моему, пережить потерю сына. Когда я получила похоронную, в темную бездну упало мое сердце, и никогда не будет оно на месте. — Халун села на меже и вытерла головным платком слезы.

Как хотелось мне облегчить ей горе! И я с неожиданным вдохновением соврала:

— Забыла тебе рассказать, вчера я видела сон… По тропинке, что ведет к вершине вон той горы, иду я и Сайгид. По дороге ползет нам навстречу огромная змея. Она напала на Сайгида, а он схватил ее и задушил.

— Задушил? — с детской верой переспросила Халун. Она внимательно слушала, скрестив руки на груди. — Ну, а потом, потом что было?

— Мы поднялись на гору… Взошло солнце и село на плечо Сайгиду, а потом я вижу — это не солнце, а Пари. «Пари!» — крикнул Сайгид, от этого крика я и проснулась.

— Какой хороший сон, — задумчиво произнесла Халун. — Ты знаешь, Патимат, может, Сайгид и вернется.

Оттого, что Халун так наивно поверила в мою выдумку, мне было стыдно и горько. Но по крайней мере она теперь не плакала. А это уже было не так плохо!

— Ты знаешь, — продолжала я придумывать. — В школе рассказывали, что из армии вернулся человек, которого давно считали погибшим… В семье по нему носили траур…

— Покажи мне этого человека! — Халун схватила меня за руку.

Не ожидая такого поворота, я смутилась и отвела взгляд в сторону.

— Не знаю я, как его зовут, а школа уже закрыта.

— Ничего, Омар его разыщет…

Глаза Халун были полны надежды, она встала, выпрямилась, а потом вновь нагнулась над всходами пшеницы. Я еще некоторое время полюбовалась работой сильных пальцев Халун и взялась помогать ей.

Полдень. По склонам гор медленно карабкаются тучи. Как бы смыкая в пожатии цепкие руки, слились они в дружный хоровод. Дальним салютом прогремел гром — мигом откликнулись ущелья и скалы. Сперва редко, потом все чаще зашлепали по земле дождевые капли. И вдруг на поле, на скалы, на реку обрушился ливень… Накрывая головы чем попало, люди бежали с делянок, чтобы спрятаться в ближайшие пещеры, под выступы скал…

— Не скоро дождь кончится! Надо домой бежать! Боюсь, потечет крыша. Только сегодня утром трещины заметила, — вздохнула Хандулай.

— Надо было сразу их законопатить! — сказал Омардада поучительно. — Но ты напрасно беспокоишься, чем сильнее дождь, тем он быстрее проходит.

И действительно, ливень скоро прекратился, и небо снова стало ясным, как козий глаз.

Асият и Нажабат встретили меня на улице.

— Патимат, радуга, радуга, посмотри!

Я подняла голову. Радуга, разделив небо пополам, как сказочный мост, концами опиралась о землю.

— Омардада говорил, что в радуге спрятаны золотые ножницы, — серьезно сообщила Асият.

— Поставь лестницу, поднимись и достань, — смеясь, посоветовала я. — А мы скроим тебе платье из шелка, что привез в подарок Мажид.

— Если я достану ножницы, не тебе я подарю их, Патимат!

— Кому же?

— Я одна знаю! — Она не сводила глаз с радуги. А с лужайки, на которую, казалось, радуга опиралась одним концом, по мокрой траве шла к нам женщина. Ее голова была повязана толстым платком, она немного сутулилась.

— Мама! Мама! — крикнула Асият и, разведя руки, чтобы с разбегу обнять маму, побежала, опередив меня и Нажабат. Я не верила своим глазам! Мы знали, что мама еще больна, не ждали ее так быстро. Мама увидела нас и свободно и легко пошла по омытой дождем земле, а за ее плечами играла семицветная радуга.

— Мои родные, уж я и не надеялась увидеть вас, — заговорила она, стараясь обнять сразу всех троих.

Люди сбегались к нам.

— Чтобы все страдания, которые ты перенесла, были последними в твоей жизни!

— Чтобы в путь ты отправлялась теперь только по своему желанию!

— Дай аллах тебе здоровья, чтобы забыла ты дорогу в больницу! — наперебой говорили женщины.

Мама улыбалась. Мне чудилось, что в ее глазах рождается семицветная радуга и освещает все вокруг волшебным, сказочным огнем.

…Уже через неделю мама с утра до ночи пропадала в поле.

— Я соскучилась по работе, — возражала она на уговоры Халун, которая советовала ей поберечь себя.

Мама очень изменилась. Она сильно постарела. Менялся и ее характер. Она уже не бывала такой веселой и общительной, как при жизни отца, стала молчалива и задумчива.

— Я, как пень, тупая и бесчувственная. Иногда мне кажется, что мне снится сон и меня разбудят, — говорила она про себя.

Не было в ауле человека, кто не пришел бы повидаться с мамой. Не побывала у нас в доме только Шумайсат. Они случайно столкнулись по дороге в поле, и вдова Жамала первая подошла к маме. Мама молча смотрела на нее.

— Я давно хотела прийти к тебе, Парихан, но не знала, как ты это воспримешь. Поверь мне, я рада, что ты выздоровела. Все выяснилось… Ты вернулась домой. У кого не болели зубы, тот не знает, что такое зубная боль. Твоих детей я очень жалела.

— Дай аллах твоим детям счастья!

— А как твое здоровье теперь?

— Ничего! И дети все здоровы, — ответила мать, пряча под платок свои седины.

— Старшая, Патимат, у тебя молодец. Она хорошо вела хозяйство. Заменяла мать младшим сестрам.

— Она еще ребенок, и рано ей пришлось принять заботы на свои плечи, — вздохнула мать.

— А мне Алибег написал, что скоро вернется.

— Пошли аллах и ему здоровья. Что нам всем пришлось испытать, другим не пожелаешь.

Они разошлись — каждая в свою сторону.

Несчастья оставили необратимый след на их лицах. Жизнь не баловала ни одну из них. Обе они