Родники рождаются в горах - Фазу Гамзатовна Алиева

теперь вижу, как все были правы, жалея ее. Жизнь ее прошла в тени. Слезы Шумайсат, как дождевые капли из туч, падали на детские носки, которые она вязала, на одежду, что она шила. Потушив свет, в полутьме, глядя на спящих детей, не раз, должно быть, вспоминала обойденная счастьем женщина свою жизнь…

Отец Шумайсат погиб во время революции. Мать умерла через год. Шумайсат была еще грудным ребенком, когда ее взял к себе дядя — брат матери. Девочка росла заброшенной, говорить научилась только в три года. Жена дяди распустила даже слух, что Шумайсат глухонемая. Но когда девочка подросла, то жители аула поняли, что она и умнее и трудолюбивее своих двоюродных сестер. Шумайсат казалась рядом с ними куском парчи на платье из ситца. И привлекательная внешность, и скромность, и мягкая сдержанность с людьми настраивали против сиротки тетку. Как и каждая девушка, Шумайсат мечтала о счастье. Но, казалось, цветок любви должен был засохнуть — не орошал его дождь, не грело солнце. Целые дни работала без устали проворная, ловкая Шумайсат… И тут вдруг красавица Парихан отказалась выйти замуж за Жамала. Родители отвергнутого жениха вспомнили о трудолюбивой девушке. Услышав, что ее хочет взять в жены один из видных женихов аула, Шумайсат была вне себя от радости. Она мечтала о своей семье, спешила поскорее уйти из чужого для нее дома. Жамала рисовала она в своих мечтах добрым, ласковым, отзывчивым…

Но, выйдя замуж, Шумайсат быстро поняла, что из прохладного ручейка она попала в ледяную реку. В ауле все еще спали, а она уже шла с двумя кувшинами за водой. Едва успев убрать за овцами, она доила коров, потом бежала в поле — помощников у нее не было. Свекровь хранила у себя все ключи от сундуков. От нее молодая жена Жамала только и слышала: «Принеси! Отнеси! Поторопись!»

Жители аула глядели ей вслед с жалостью.

— Как несправедлив мир! Если бы родители этой красивой и работящей женщины были живы, не видать бы ее Жамалу даже во сне, проспи он хоть десять лет!

Первым из детей Шумайсат был Алибег. Потом один за другим рождались дети, работы было много… Безропотно сносила Шумайсат грубость мужа, его отлучки из дому. Никогда никому не жаловалась, ни с кем не делилась. Про смуглую горянку говорили, что она способна проглотить скалу и промолчать при этом.

— Почему Шумайсат все терпит, почему не спорит, не борется за свое счастье? — спросила как-то Пари у моей мамы.

— О таких делах легко судить другим… Не дай аллах самой пережить все это. Ради детей все терпит бедная Шумайсат…

…Мне было горько видеть на лице вдовы Жамала ненависть и презрение. Ведь ни я, ни мама не были ни в чем виноваты — теперь-то все это знают. Долго не могла я заснуть, стараясь угадать, что же будет дальше? Алибег так похож на свою мать… А вдруг, встретившись с ним, я тоже прочту на его лице злобу и отвращение?

По дороге в школу я столкнулась с Хафизат. Она неожиданно обняла меня. Как я удивилась! «Наверное, Алибег вернулся», — решила я, впервые за много лет увидев Хафизат ласковой и веселой.

— Патимат! Кончилась война!

— Кончилась война?!.

Вслед за директором на большой камень во дворе школы поднимались учителя и ученики. Они произносили речи, читали стихи, в которых прославляли Родину, армию, победу. И вдруг, как будто у меня выросли крылья, я мигом взлетела на камень. И в весеннем воздухе прозвучали слова, родившиеся у меня где-то в самой глубине души:

Родина!

Скажи мне, кто впервые

Научил меня любви такой,

Кто вписал мне в сердце твое имя,

Чтоб всегда стучало под рукой?

Может, птица — вестница апреля

С голубою брошкой на груди

Мне над колыбелькою пропела

Про твои высокие пути.

Может быть, пробив под снегом землю

Тем зеленым тоненьким копьем,

Рассказал мне рыцарь твой —

Твой стебель

О прекрасном образе твоем.

Может быть, мне солнце постучало

На заре в оконное стекло

И, обняв лучами, рассказало

Про твое лучистое тепло.

Может быть, царь-месяц до рассвета

Простоял со мною у дверей

И своим голубоватым светом

Говорил о нежности твоей.

Может быть, беря меня на улицу,

Мой отец, с нелегкою судьбой,

Закаленный в битвах революции,

Завещал мне дорожить тобой.

Может, мать качала вечерами

Колыбель в затейливой резьбе

И своими добрыми руками

Мне передала любовь к тебе.

Может быть, и тучи грозовые

Проиграли на своей трубе…

Родина,

Так кто ж это впервые

Научил меня любви к тебе?

Я еще не вымолвила «мама» —

Это слово первое в судьбе,

А уже тогда

Из сердца прямо

Проросло зерно любви к тебе.

Я давно уже опора маме,

И сама я — мама,

И теперь

Держит душу крепкими корнями

Дерево любви моей к тебе.

Я держу плоды на нежных ветках,

Корни все — под левою рукой…

Родина,

Скажи мне, кто же это

Научил меня любви такой?!

Я кончила читать и, немного смущенная, подошла к своим одноклассникам. И тут я увидела Мажида.

— Когда ты приехал? — только и смогла я спросить.

— Только что! И знаешь, Парихан тоже на днях вернется.

— Правда? — я при всех бросилась на шею к Мажиду. Это никого не удивило — ведь был День Победы, замечательный день!

— Кончилась война!

— Войне пришел конец! — слышали мы вокруг восторженные крики.

XIII

Меж колосьев в начале лета

Вырывала ты сорняки.

Не бывать здесь тоске и грусти!

Крепок колос твой налитой,

Колос, колос твой остроусый,

Нежен колос твой золотой.

Это зелье от всех бессонниц,

Это все — и любовь и хлеб!

* * *

Из шипов выходят розы, от снегов рождаются реки.

(Пословица)

Сдав последний экзамен, я бежала домой. Прошло уже несколько дней со дня окончания войны, но в ауле мало что изменилось. Семьи, куда вернулись мужчины, старались не