Мертвое солнце - Александра Христова

Следующее совершеннолетие наступает в сто лет. Через месяц после его празднования эльфа (или эльфийку) благословляют на подвиги и метафорическим пинком выкидывают из Леса. Как обтекаемо выразился Элли, после некоторой заминки, «для накопления жизненного опыта». Угу. Лети, птичка…

Вот тут и наступает тот самый эс'зеар. Вообще-то это неофициальное название. Официальное знают, по-моему, только дас'саалы и правитель (кстати, у эльфов абсолютная монархия с Великим князем во главе). А название «эс'зеар» является культурным сокращением одного длинного ругательства только что выпихнутых из родного и уютного леса молодых эльфов в адрес того, кто установил этот проклятый обычай. Культурный перевод фразы примерно такой: «Чтоб тебе облысеть, потерять клыки, отрезать уши и вырастить бороду!» Однако…

Кстати, за тысячелетия произношение этой фразы стало своеобразным ритуалом. Хорошо, что у эльфов принято сжигать своих мертвых, а то бедняга, кому первым пришло в голову отправить молодежь за пределы Леса, уже извертелся бы в своем гробу, регулярно поминаемый подрастающими поколениями.

Со ста до четырехсот пятидесяти лет идет время второго совершеннолетия. Самый подходящий девиз для этого периода: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось». Эльфам дозволяется все, разумеется, в рамках законов той страны, куда они направляются. Например, Элли вообще первые полсотни лет работал в государственном сыске Эноли. Это потом его потянуло в гильдию убийц. Хотя, как я понял, сменилось только название его работы, но не суть. Добрый у меня в этом мире опекун, ага.

Единственное, на что ставится запрет — рождение полукровки у эльфийки и заключение каких бы то ни было брачных союзов. Если двое эльфов в это время успеют завести ребенка, то маленького эльфика отправляют в родной Лес и принимают в один из родов его родителей, по договоренности. Такие дети являются полноправными членами общества, но они не являются наследниками рода. Им выделяют определенную сумму, их учат, но главой рода они смогут стать только при отсутствии других наследников и еще целой куче иных условий. Чаще всего рожденных вне брака эльфов обучали магии, а не воинскому искусству, и потом бастарды становились опорой трона, служа в гвардии князя.

К тому моменту, как эльфу должно было исполниться четыреста пятьдесят лет, он возвращается в родной Лес. В дальнейшем, если эльф принадлежит знатному роду, он или она отправляются ко двору князя для изучения «родового умения». Семейка Элли, например, являлась официальными убийцами, действующими по заказу князя. Если же клыкастый из простой семьи — обучается вести семейное дело. С этого момента эльф может вступать в брак.

Вот такие пироги… с эльфятами.

Где-то с минуту я обдумывал рассказ Элли, пока особо болезненный рывок за волосы не вывел меня из этого странного подобия транса.

— Аккуратней! — возмутился я, невольно дергая головой. Больно же!

— Извини, — раздалось в ответ. Попытавшись вывернуть шею, чтобы разглядеть плоды творчества рыжего эльфа, я получил безболезненный, но весьма обидный щелчок по носу. Эй! Это что за дела?

— Не дергай головой, а то придется заново начинать, — ворчливо сказал Элли. Я послушно замер: сидеть на весьма холодном камне бортика еще столько же времени, изображая из себя статую, мне не улыбалось.

— Все, — наконец-то раздалось из-за спины. Я поспешно встал (а то точно застужу себе что-нибудь важное!) и принялся ощупывать то, что намудрил эльф, пытаясь вывернуть голову так, чтобы рассмотреть прическу получше.

— Ого! — вырвалось у меня. Элли вместо обычной косы или на худой конец уже привычного мне жгута ухитрился соорудить самую настоящую и невероятно сложную плетенку шириной сантиметров двадцать, словно щитом закрывающую мне спину до пояса. Все концы были подобраны и как-то хитро подвязаны обрывками ленты, так что наружу не выбивалось ни волоска. Потрясающе. И главное, как удобно… Я уже и забыл, каково это, когда волосы не путаются в ногах.

— Нравится? — ехидно спросил эльф, продолжая расслабленно сидеть на бортике и явно не собираясь в ближайшее время вставать.

— А то! — кивнул я и тут же поинтересовался: — И что это плетение обозначает? — Как же, как же! А то я не помню, что во всех фэнтезийных книжках говорится о том, что у эльфов существует куча причесок на любой случай их долгой и насыщенной жизни. И расхаживать с непонятно что обозначающим плетением мне что-то неохота. А то привяжутся, и доказывай потом, что ты не верблюд.

— И в кого ты такой умный? — вполголоса буркнул себе под нос Элли.

— В маму с папой! — весело ответил я. — Ну так что?

Элли тяжко вздохнул.

— Данное плетение обозначает, что ты не человек, — занудным голосом начал объяснять он, возведя взгляд к небесам. — Что ты совершеннолетний — по крайней мере, по меркам людей, — что ты воин, что обладаешь магическим даром и принят в эльфийский знатный род Аторре как полноправный младший родственник, но не признан главой рода.

— Это что еще за новости? Кто успел? — возмутился я.

И что за род такой, кстати? Что-то знакомое, но вспомнить не могу…

— Род Аторре — мой род, — терпеливо принялся пояснять Элли. Точно! Он же представлялся мне еще в первый день как Аторре. — А поскольку меня никто не изгонял, то я на правах наследника могу принять тебя в свой род.

Ну-ну. Хорошо поешь, птичка. Почему же тебя тогда не искали, если ты наследник? Где подвох?

— Почему не искали? Искали, — невозмутимо произнес эльф. Гр… Интересно, как можно защититься от телепатов? Что-то я припоминаю… Защита с помощью теней, кажется. Надо научиться. Причем срочно! — Вот только в эту проклятую империю обычно если кто и суется из нелюдей, то либо от отчаяния, либо это полные отморозки. А поскольку в родном Лесу меня не считают ни тем ни другим, то они скорее могли подумать, что меня понесло на соседний материк, в Пятнадцать Княжеств. Что я жив, они знают — родовой артефакт это четко отображает. Но вот где я, они знать не могут.

— А весточку послать не судьба было? — поинтересовался я. Интересно, почему этот эльф уже десять лет носит на шее столь оригинальное украшение вместо того, чтобы еще в первый же раз, как приехал на бои, не сбежать?

— Как? Ошейник великолепно справляется с задачей надзирателя. Он меня едва не придушил, когда я захотел написать письмо матери.

М-да. Обидно. А я уж было размечтался, что нас скоро освободят… Не судьба.

— Кстати, Элли, поясни мне, с чего вдруг ты принял меня в свой род, а?

Действительно, интересно же! Нет, я понимаю, что он хочет меня защитить, а измененный, да еще без рода — легкая добыча. Но все же?