Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

Так пишет Кемпка, который за время своей работы у Гитлера много чего видел и слышал. Очень интересны и колоритны его воспоминания! (См.: Ich habe Hitler verbrant. Munchen. 1950.) Их давно следовало перевести!

В период войны с СССР влияние Бормана возросло еще больше. Своими разочарованиями и горестями фюрер делился именно с ним, полагая, что только он поймет его правильно. А огорчений имелось множество. И главное: война шла не так, как он спланировал, Красная Армия, этот «колосс на глиняных ногах, не имевший головы», наносил то и дело ответные страшные удары. Три месяца войны (декабрь 1941 г., январь и февраль 1942 г.), по признанию самого фюрера, подорвали его нервные силы. О причинах своего расстройства он сначала не говорил. 19 февраля 1942 г. в его разговоре с Борманом проскользнул вдруг странный пассаж: «Я всегда ненавидел снег, Борман, ты знаешь об этом. Я всегда ненавидел его всеми фибрами души. Теперь я знаю почему. То было предзнаменование». (Яковлев Н. 19 ноября 1942 г. М., 1972, с. 60.) Лишь в ночь с 27 на 28 февраля 1942 г. он, наконец, признался своему обычному окружению, что его повергло в транс: за первые две недели декабря 1941 г. немецкие войска потеряли 1000 танков (!) и 2000 паровозов. (Там же, с. 60.) Этот пример, конечно, хорошо показывает, как Красная Армия «не умела воевать» (?), как она не могла (?) обходиться без «великого» Тухачевского!

Борман оставался при Гитлере до самого конца, когда все партийные бонзы (за исключением Геббельса) в страхе разбежались. Он заверял, как свидетель, своей подписью акт бракосочетания Гитлера с Евой Браун, его давней любовницей, а также его завещание. Гитлер включил Бормана, своего «серого кардинала», в новый состав правительства адмирала Деница в качестве министра партии. Его он сделал душеприказчиком своего личного (очень значительного!) имущества. Ему он поручил, во-первых, казнить, как изменников, Геринга и Гиммлера, отделившихся от него и пытавшихся взять власть путем самостоятельного сговора с Западом. Ему же он продиктовал, во-вторых, письменное проклятие своим военачальникам, которые намеренно плохо воевали и провалили все его великие планы

Последним актом трагедии, по официальной версии, явилось сжигание тела умершего фюрера, выстрелившего себе из пистолета в рот, и тела Евы Браун, умершей от яда. И этим делом командовал тоже Борман, под страшный грохот советской артиллерии, готовившей последний штурм. (См.: Wulff J. Martin Borman — Hitlers Schatten. Gutersloh. 1963.)

Сам же Борман, вопреки распространявшимся позже слухам, будто он погиб при попытке выбраться со своей группой из Берлина в самый последний момент, сумел из рейхсканцелярии ускользнуть. С помощью специальной оперативной группы, посланной советским генералом Серовым (реальная личность, работал в НКВД!), в соответствии с его просьбой о помощи по личной рации, благополучно выбрался из развалин и попал на советскую сторону.

Его доставили в Москву. Оттуда, сделав пластическую операцию, он отправился в Аргентину, куда собирались беглецы, выполнять новое специальное задание: мешать восстановлению нацистской партии, держать всех под своим контролем в качестве «наследника фюрера».

Борман умер в 70-е годы и был похоронен в Москве (на специальном кладбище КГБ?). Автор книжки видел памятный камень на могиле с надписью:

Мартин Борман 1900-1973 гг.

Таково содержание этой маленькой, но сенсационной книжки, в рассказе которой биографические данные Бормана, из-за странной системы умолчаний автора, пришлось несколько пополнить по более надежной и документальной книге Л. Безыменского, а также другим источникам. Несмотря на свои недостатки, она чрезвычайно интересна и задает историкам большую работу, ибо, естественно, ей поверят далеко не все. Не то чтобы в принципе такого быть не могло: в жизни и в разведке все бывает. Но все-таки! Очень уж удивительная история! Более удивительная, чем история Зорге, внука соратника К. Маркса, который, будучи коммунистом, под своей фамилией (!) вступил в НСДАП, стал видным журналистом-международником, советником немецкого посла в Японии и тайным информатором разведцентра в Москве!

Эта же история с Борманом ничем не подтверждается, не говорится, какими материалами пользовался автор, нет в книге никаких ссылок на документы и литературу. Даже фамилия маршала Андрея Ивановича, который первым рассказал автору, не называя имени, о «суперразведчике» в Германии в рейхсканцелярии Гитлера, не приводится. Это и вовсе смешно, учитывая, что тот умер. Да и значимость данного маршала в историческом плане не так уж велика, как значимость Бормана, если считать, что рассказанная история достоверна. Короче, если «открывать тайну», то открывать надо или всю, или в такой мере, чтобы главное не вызывало сомнений.

Все рассказанное выше имеет прямое отношение к Тухачевскому и его соратникам. Да, именно так! Есть в книжечке один эпизод июня 1937 г., заслуживающий того, чтобы его полностью воспроизвести: «Через несколько минут в кабинет Бормана вошел адмирал Канарис. — Мартин! — сказал он. — Я побеспокоил тебя в позднее время. Но это очень важно. Я уверен: ты сейчас начнешь прыгать от радости. Послушай, какое сообщение я получил из Москвы.

— Слушаю.

— Это колоссально! — Канарис вынул из кармана пиджака голубой лист бумаги. — Слушай! По приказу Сталина расстреляли всю старую гвардию советской разведки. Это колоссально!

У Бормана задергался глазной нерв.

— Это достоверные данные? — спросил он взволнованно.

— Конечно! Стал бы я беспокоить тебя в столь позднее время по пустякам.

Канарис достал сигарету и прикурил ее от красивой золотой зажигалки.

— Что-то ты не радуешься? — неожиданно спросил он Бормана.

— Как не радуюсь?! Я бы сплясал, но внизу дети спят.

— Это еще не все, — сказал Канарис. — Наши достоверные источники сообщают, что арестовано более двадцати тысяч работников разведки и контрразведки. Все ЧК разгромлено.

Он посмотрел на Бормана. Мартин зашатался. Его всегда румяное лицо стало бледным.

— Что с вами? Вы не рады? Борман несколько раз кивнул:

— Рад, рад. Но я себя что-то очень плохо чувствую в последние дни. Канарис пожал плечами.

— Вызови врача.

Он учтиво поклонился.

— Лечись.

Медленно повернувшись, он пошел к двери». (С. 22-23.) Этот эпизод сам по себе чрезвычайно интересен, но и очень противоречив. Если Канарис, глава военной разведки Гитлера, с таким разговором является к Борману (хотя вовсе не обязан был являться!), то, значит, он его подозревал. Борман (опытный разведчик!) ведет разговор крайне неудачно. (Ссылка на спящих детей — смехотворна!) Казалось бы, тут Канарис и должен насесть на него, стараясь «расколоть», но он почему-то ОТСТУПАЕТ! Почему? Непонятно.