Гонконг - Клейтон Мэтьюз

— Хорошо, не буду, — упавшим голосом произнесла она. — Но ведь речь идет о наркотиках!

Линь Кэ молчал, давая понять, что не собирается распространяться на эту тему.

Сильвия тяжело вздохнула. Разве она ни о чем не догадывалась раньше? Разве не подозревала, что ее дядя занимается преступной деятельностью?

Наконец Линь Кэ произнес:

— Сегодня вечером я тоже получил кое-какую любопытную информацию. Мне сообщили, что ты была на вечеринке у Сандера Вановена с американцем Илаем Кейганом. Это правда?

Сильвия замерла от неожиданности.

— Кто тебе сказал? — еле слышно спросила она.

— Не важно. Я тоже не собираюсь называть тебе источник своей информации, — желчно бросил Линь Кэ. — Так это правда?

— Правда. И хочу тебе напомнить: мы давно договорились, что моя личная жизнь тебя не касается, — сказала Сильвия, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно. Она чувствовала, как в ее душе зарождается страх. А вдруг Линь Кэ подумает, что именно Илай сообщил ей эти сведения? Но похоже, в данный момент мысли Линь Кэ были заняты другими проблемами.

— Тебе известно мое мнение о недопустимости связи с белыми, — холодно произнес он.

— Да, известно, но твоя точка зрения на отношения между людьми разных рас давно устарела, дядя.

— Устарела она или нет, но я придерживаюсь именно ее. Ты не должна крутить роман с этим американцем! Поняла? Я запрещаю тебе!

— Ты не имеешь права мне ничего запрещать, дядя!

Я взрослая и сама отвечаю за свои поступки! — горячо возразила Сильвия, но тут же спохватилась и добавила виновато:

— Прости меня, дядя. Я уважаю тебя, но… выбираю сама, с кем мне встречаться, а с кем нет.

— Ты уже продемонстрировала мне свое уважение, — презрительно бросил Линь Кэ. — Я всегда был убежден, что от смешения рас ничего хорошего получиться не может! Мне надо было выбросить тебя на улицу, когда твоя мать умерла! Самое для тебя подходящее занятие — работать уличной девкой!

Ожидая Сильвию, Илай сидел в холле, курил сигару и анализировал происходящее. Почему он не дал понять Сильвии, что догадался, кому она собирается звонить?

Илай ни на минуту не сомневался, что сейчас она рассказывает своему дяде об их разговоре с полицейским Ван Фусэном и предупреждает его о грозящей опасности. Правда, ни Ван Фусэн, ни он ни разу в беседе не назвали имени преступника, но Сильвия наверняка догадывалась, каким бизнесом занимается Линь Кэ. Наверное, нельзя винить Сильвию в том, что она сразу же побежала докладывать дяде о планах Ван Фусэна, ведь Линь Кэ — ее единственный близкий родственник, и она испытывает к нему уважение и привязанность!

Но почему он, Илай, решил побеседовать с полицейским в присутствии Сильвии? На этот вопрос он не мог ответить однозначно.

Илай размышлял так: зная о родственных связях Сильвии и Линь Кэ, он хотел, вероятно, таким способом предупредить старого китайца о грозящей ему опасности. Да, Линь Кэ — преступник и должен ответить перед законом за свои деяния, но одновременно он, Илай, тем не менее испытывал к нему невольное уважение. Твердый характер этого человека, его острый ум и масштаб личности импонировали ему.

Он признался, что поступил опрометчиво, настояв на разговоре с полицейским в присутствии Сильвии. Но может, просто не хотел обсуждать серьезные вопросы без свидетелей?

Ван Фусэн ему очень понравился, и он как-то сразу поверил китайцу. Этот умный, проницательный и преданный своему делу человек вызывал у него уважение.

Он ни минуты не сомневался, что полицейский — один из тех немногих честных людей в Бюро по борьбе с наркомафией, кто искренне верит в торжество справедливости и обязательно добьется поставленной цели — посадит в тюрьму наркодельца Линь Кэ.

Илаю хотелось бы работать с Ван Фусэном — их тесное сотрудничество и взаимовыручка пошли бы на пользу обоим.

Илай отвлекся от своих размышлений, заметив, что Сильвия пересекла холл и направилась к креслу, в котором он сидел.

— Ну как твоя подруга? С ней все в порядке? — спросил Илай.

Лицо Сильвии было бледным и встревоженным.

— Да, ей уже лучше. — Она заставила себя улыбнуться.

— Тогда почему у тебя в глазах блестят слезы?

Сильвия быстро смахнула слезы и сказала:

— Иногда люди плачут и от радости. Разве ты не знал об этом, дорогой?

Илай усмехнулся.

— Не думаю, что твои слезы связаны с моей персоной… А, ладно, не имеет значения, — бросил он. — Пошли наверх? Попытаюсь тебя развеселить.

Дебора и Ван Фусэн молча сидели на заднем сиденье старого «фольксвагена», везшего их в отель. Она все еще не могла опомниться от сцены, увиденной в спальне, судорожно глотала слезы и горестно качала головой.

Ван Фусэн деликатно отвернулся и смотрел через стекло, не пытаясь заговорить с Деборой. Он ждал, когда она успокоится.

В этот час улицы города были пустынны и даже обычно яркие рекламные вывески и разноцветные огоньки не горели. Город жил в ожидании наступления Нового года.

Дебора немного успокоилась, повернулась к своему спутнику и заставила себя улыбнуться.

— Вы вспомнили о чем-то смешном? — спросил Ван Фусэн.

— Да так… В общем, все это действительно смешно и нелепо. Как во второсортных кинофильмах, где героиня застает своего возлюбленного в постели с другой и в ужасе заламывает руки! Вот и я реагировала так же! — Дебора покачала головой.

— Мне тоже не по душе такие сцены, но я рад, что вы уже не расстраиваетесь, — сказал полицейский.

— Как же я была слепа! — воскликнула она. — Я ведь ничего не замечала! Но теперь, как говорили в старых мелодрамах, у меня наконец-то открылись глаза!

— Я не совсем понял смысл вашей последней фразы, — сказал Ван Фусэн. — Вы, люди с Запада, любите говорить загадками.

— Мне всегда казалось, что полицейские любят загадки и головоломки. Разве не так?

Ван Фусэн усмехнулся:

— Вы не совсем верно представляете работу полицейского. Эта профессия предполагает прежде всего методичность, упорство и внимание к мелочам.

— Мне кажется, вы хороший полицейский, Ван, — улыбнулась Дебора.

Ван Фусэн пристально взглянул на девушку.

— Почему вы решили, что я полицейский? Я — официант.

Дебора уже хотела признаться в том, что невольно подслушала его разговор с Илаем, но ей было стыдно.

Как ему объяснить, почему она пряталась за смоковницей?

Она замялась и нехотя сказала:

— Ну, не знаю. Кто-то из гостей Сандера Вановена говорил об этом.

— Кто? — Ван Фусэн испытующе посмотрел на нее.

— Не помню. А какое имеет значение, кто говорил? Или это большой секрет?

— Нет, конечно, нет, — поспешил сказать Ван Фусэн. — Но разве вас не удивило, что я работал на вечеринке Вановена официантом?